Кузнецов И.В._Русская художественная литература 1840-1890-е годы-2020

НАТУРАЛИЗМ И ПОИСК НАРОДНОСТИ 21 Но направление, в котором Некрасовым осуществлялось воспитание вкуса публики, нельзя назвать безупречным. Потому что с нравственной стороны некрасовская поэзия 1840–1850-х годов – это явный декаданс. В 1845 году, решившись заново вступить на поэтическое поприще, Некрасов начинает с такого признания: Отрадно видеть, что находит Хандра порой и на глупца… Что ты, подлец, меня гнетущий, Сам лижешь руки подлецу… Что ты, великий человек… Под башмаком своей жены. Трудно определить чувство, вдохновившее эти строки. Что это: злорадство? унижение? Во всяком случае, достоинства в этом чувстве нет. Год спустя ( 1846 ) поэт продолжал в том же духе: Я за то глубоко презираю себя, Что живу – день за днем бесполезно губя <…> Что, доживши кой-как до тридцатой весны, Не скопил я себе хоть богатой казны, Чтоб глупцы у моих пресмыкалися ног, Да и умник подчас позавидовать мог. Допустим, для самого Некрасова такой образ лирического героя был хорошо рассчитанной ролью. Но чтобы сочувственно воспринимать эту лирику, нужен отнюдь не возвышенный строй души. И здесь обнаруживается нравственная проблема. Да, Некра- сов целенаправленно воспитывал своего читателя. Но этическая сторона этого воспитания оставалась далека от здоровой: мизан- тропия, обреченность, а по большому счету – уныние. Принято считать, что в содержательном отношении Некра- сов продолжил лермонтовское направление в русской поэзии. Это лишь отчасти так. Образ героя, агрессивно презирающего толпу, у Лермонтова, действительно, был устойчивым ( «Бульвар» , «Дума» и многое другое). Но герой Лермонтова сильный: презирая, он обли- чает и уходит, на Кавказ ли ( «Прощай, немытая Россия…» ) или ку- да-то еще, и так сохраняет свою цельность. Некрасовский герой слаб: он не может уйти, остается, переносит презрение внутрь себя