Кузнецов И.В._Русская художественная литература 1840-1890-е годы-2020

МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ 197 ры. – Потому что “толцытеся”, – поясняет Иван Северьянович. – Ведь это от Него же самого повелено, так ведь уже это не пере- менится-с ». Герой здесь цитирует церковнославянские слова из Нагорной проповеди Христа: «толцытеся, и отверзется» , то есть «стучите, и откроется вам» [Мф. 6: 7]. Так он обнаруживает не только знание Священного Писания, но и большую свободу в его толковании. Такая неканоническая, недогматическая религиозность проявилась в литературе конца XIX столетия, особенно ярко у Тол- стого и Лескова, создав прецедент для религиозного поиска эпохи Серебряного века. При этом в повести Лескова утверждается специфический образ мира: иррациональной русской действительности. В проти- воположность некоторым идеям демократической критики, эта ир- рациональность – несправедливость, бессмысленность – не связана с социальным статусом человека или его среды. Она просто есть, и она везде. Герой в честном состязании победил татарина – и при- нужден у татар скрываться от русской полиции. Он бежал из плена на родину – а его здесь ждет тюрьма за беспаспортное бродяжни- чество. Он совершил воинский подвиг и получил офицерское зва- ние и дворянство – а деваться ему в этом новом статусе решитель- но некуда, кроме грошовой канцелярии. Так что пришлось Ивану, бросив канцелярию, в конце концов беса на театре представлять. И тогда-то, вспомнив родительское обещание , герой понял, что при- шла та самая «настоящая погибель», и пошел в чернецы. На Руси пределы размыты. Земное просто переходит в неземное. Здесь у нас действительность открыта человеку во всей своей необъятной наготе. Просвещенный ум страшится этой необъятности. Почвенный ум к ней привык и не желает суживаться. Нагая действительность может быть неуют- ной. Но здесь ищут правды, а не уюта. Сам Иван комментирует свой постриг: «Да ведь что же де- лать-с? деться было некуда . А тут хорошо» . Заметим важное лесковское слово некуда , вновь возникшее в заметном месте – в финале повествования Ивана Северьяновича. Но только здесь, в «Очарованном страннике», этому некуда противопоставляется яс-