Кузнецов И.В._Русская художественная литература 1840-1890-е годы-2020

МЕТАФИЗИЧЕСКИЙ РЕАЛИЗМ 189 С этого момента началось духовное просветление озлоб- ленных людей. Степан Пелагеюшкин сдался в острог. Там он попал под влияние иконоборца Ивана Чуева, по примеру Марьи Семё- новны учившего людей добру и милосердию и за то арестованного: «за совращение и богохульство» . Он покаялся и начал праведную жизнь. – Сокамерники Чуева, палач Махоркин и бывший дворник Василий, тоже испытали влияние его проповеди. Махоркин отка- зался впредь исполнять обязанности палача. Василий с помощью Степана бежал из тюрьмы и начал жить как Робин Гуд – разбойник- благотворитель. «Он даже пить перестал, а давал деньги бедным невестам. Замуж отдавал, из долгов выкупал и сам скрывался». – Этот же Василий передал в письме деньги и евангельский совет «делать добро за зло» сильно задолжавшему Евгению Михайлови- чу, у которого после этого «на душе было радостно» . – Наконец, через десять лет Митя Смоковников, уже инженер, поехал в коман- дировку в сопровождении Степана Пелагеюшкина, узнал его жизнь и оттого «задумался в первый раз над жизнью» . В результате он примирился со своим отцом и решил впредь «как сумеет, слу- жить народу» . Так круг, начатый злом, замкнулся добром, оттого что провинциальная учительница под ножом убийцы противопос- тавила его злобе слово добра: осуществила действие непротивле- ния злу силой . Конечно, сюжет повести утопичен. Крестьяне, послушав проповеди хромого портного и Ивана Чуева, «стали понимать, и поняли, и бросили курить, пить, ругаться скверными словами, стали друг другу помогать». Конечно, в одночасье такого не бы- вает. Но мы, почти комически, представляем, как усталый граф Толстой на старости лет спросил себя: «Разночинцу Чернышев- скому можно, а мне нельзя?» И написал свою версию «Что де- лать». И что примечательно – русская молодежь к нему тоже пошла на поклон, как к пророку. Особую сюжетную линию в повести составляет изображе- ние духовенства. Законоучителя Введенского, который «прошёл полный курс духовной академии и потому давно уже не верил в то, что исповедывал и проповедывал» , ставший ему известным