Кузнецов И.В._Русская художественная литература 1840-1890-е годы-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ 178 Писатель «создавал “Войну и мир” в качестве вызова всем традиционным романам и историям» 1 , и сам заявлял: «Предлагае- мое теперь сочинение <…> не роман» 2 . При этом он действовал сознательно, опираясь на собственное понятие о закономерности российского литературного процесса. Толстой представлял разви- тие литературы схематически. Вот отрывок из письма Нико- лаю Страхову от 03.03.1872. «Заметили ли Вы в наше время в мире русской поэзии связь между двумя явлениями, находящимися ме- жду собой в обратном отношении: упадок поэтического творчества всякого рода – музыки, живописи, поэзии и стремление к изучению русской народной поэзии всякого рода – музыки, живописи, и ук- рашения, и поэзии. Мне кажется, что это даже не упадок, а смерть с залогом возрождения в народности. Последняя волна поэтиче- ская – парабола была при Пушкине на высшей точке, потом Лер- монтов, Гоголь, мы, грешные, и ушла под землю. Другая линия по- шла в изучение народа и выплывет, Бог даст, а пушкинский период умер совсем, сошел на нет» 3 . К этому рассуждению Толстой присо- вокупил график (рис. 2), на котором разметил участки: «Карамзин», «Пушкин, Глинка», «Лермонтов», «Гоголь», «Мы грешные», «изуче- ние народа», «будущее»: Рис. 2 Поэтому для самого Толстого «Война и мир» – «не роман». Но есть еще сила литературной традиции, реализованная в чита- 1 Morson G. S. Hidden in Plain View: Narrative and Creative Potentials in “War and Peace”. Stanford, 1987. P. 3. (Пер. наш. – И. К. ) 2 Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. М.; Л., 1949. Т. 13. С. 55. 3 Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. М.; Л., 1953. Т. 61. С. 274–275.