Кузнецов И.В._Русская художественная литература 1840-1890-е годы-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ 154 Щедрин развивал гоголевский образ демонического рос- сийского мира с центром в Петербурге. Этот образ уже достаточно утвердился у Достоевского, принимая порой прямо фантастические формы (рассказы «Двойник» , «Крокодил» и другие). Но у Щедрина гротескная конструкция становится автономной и активной. Она угнетает действительность и доминирует, так что жизни за нею ста- новится вовсе не видно. Собственно говоря, жизни у Щедрина нет : сохраняется ее реликтовая поросль среди циклопических нагромо- ждений безумия. Поэтому и о художественности Щедрина прихо- дится судить с рядом оговорок. Ведь в отсутствие идеала и любви искусство неизбежно перерождается в смежные практики. Кон- кретно у Щедрина оно постоянно тяготело к идеологической сатире и в конце творческого пути писателя, в «Сказках», трансформирова- лось в художественную публицистику, сродни проповеди. Впрочем, и ранние образцы творчества Щедрина своей умозрительностью приближались скорее к публицистике или идео- логии, чем к поэзии. Его по-настоящему дебютный опыт «Губерн- ские очерки» (1857) – книга физиологических очерков провинци- ального быта: яркие образцы жанра, на тот момент уже уходящего. В традиции этого жанра писатель продолжал создавать рассказы и в следующее десятилетие. Закономерно, что первое произведение крупной формы, «История одного города» (1870) , имело кумуля- тивное строение: это собрание сатирических фрагментов, располо- женных в простой хронологической последовательности. Действие помещено в город с выразительным названием: Глупов . Такое на- звание означает, что автору (себе) Щедрин отвел заведомо «разум- ную» позицию – но не философа, а скорее обличителя. Мы знаем, что рассудочная позиция наблюдателя-резонера, будь то автор или герой, для русской художественной литературы неорганична. По- этому Щедрин здесь начал осваивать интонацию боговдохновенно- го свидетеля людских безумств. В пределе это интонация пророче- ская, но Щедрин использовал менее притязательную маску религи- озного историка. Стилизованная под древний Летописец, «История одного города» – гневная пародия на всю русскую историю от Рю- рика до XVIII–XIX веков. Писатель увеличил пороки разных эпох рос-