Кузнецов И.В._Русская художественная литература 1840-1890-е годы-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ 138 вующие лица очевидно разделяются писателем на добродетельных и грешных. Главный грех, который объединяет отрицательных пер- сонажей, обыкновенно называемых «двойниками» Раскольникова, – это гордость. Раскольников, Лужин, Свидригайлов объединены гордостью, крайним эгоизмом и безразличием к людям. Примеча- тельно, что все они – в некотором смысле теоретики, то есть дейст- вуют в соответствии с собственными понятиями. У Раскольникова это его «теория» о «необыкновенных» людях, которую он решился проверить на себе. Одержимость его разума самим собой – это и есть гордость, гордыня , главнейший грех в христианской картине мира Достоевского. Петр Петрович Лужин – носитель теории, которая совсем недавно у Чернышевского имела название «разумного эгоизма». Здесь она звучит так. «Наука же говорит: возлюби, прежде всех, одного себя, ибо все на свете на личном интересе основано. Воз- любишь одного себя, то и дела свои обделаешь как следует, и кафтан твой останется цел. Экономическая же правда прибав- ляет, что чем более в обществе устроенных частных дел <…>, тем более устраивается в нем и общее дело» . Главной в этой тео- рии является ее экономическая составляющая. Личная выгода – подлинная буржуазная правда, которой нет дела до не принадле- жащих к ее природе высоких материй. Достоевский даже подчерк- нуто демонстрирует противоположность «разумного эгоизма» хри- стианству, с ходу отвергая устами Лужина основную заповедь рели- гии (возлюбить прежде себя Бога и своего ближнего). Конечно, это та же гордость. Опираясь на мнимый авторитет науки, частное рас- суждение и частный интерес противопоставляют себя важнейшим основам традиционной этики. Свидригайлов не столь теоретичен, как два других «двойни- ка», но и у него есть сознательный принцип – безудержное своево- лие. Ничто не должно противиться его желаниям, включая самые разнузданные. Он даже вина не пьет: весь его интерес сосредото- чен полностью на разврате. Погубленная девочка, погибший лакей, сама его супруга Марфа Петровна, скончавшаяся едва ли не от руки мужа, – это жертвы его эгоистического сластолюбия. И сколько дру-