Кузнецов И.В._Русская художественная литература 1840-1890-е годы-2020

И. В. КУЗНЕЦОВ 112 Фольклор и эпос в поэме В поэме очень сильно фольклорное начало . Сам Пролог по- эмы и по своей образности, и по структуре действия опирается на устную поэзию. «В каком году – рассчитывай, // В какой земле – угадывай…» – это иная формулировка традиционного сказочного зачина: «В некотором царстве, в некотором государстве…». Мужи- ков – искателей народного счастья семь: это магическое число, ко- торое восходит если и не прямо к русской сказке (она предпочитает числа, кратные трем), то во всяком случае к архаике. Текст пересы- пан так называемыми постоянными эпитетами, да еще с инверсией: волки серые , солнце красное , звезды частые . Это характерная осо- бенность фольклорной речи. В речи повествователя фигурируют народные приметы: «Кукуй, кукуй, кукушечка! // Заколосится хлеб, // Подавишься ты колосом – // Не будешь куковать!» Примеч. авт.: Кукушка перестает куковать, когда заколосится хлеб, по- давившись колосом, – говорит народ. Используются загадки: так, про эхо – «Без тела – а живет оно, // Без языка – кричит!» . Об- разность поэмы, как видно, напрямую связана с фольклором 1 . Действие Пролога по своей структуре использует элементы зачина волшебной сказки. Мужики, сойдясь, заспорили, кому на Руси жить хорошо, – и это разновидность функции «недостачи» в сюжете волшебной сказки 2 : недостает знания, хочется знать правду. Для поиска правды требуется волшебное средство, предмет: это скатерть-самобранка, которая обслуживает в пути мужиков, удов- летворяя их насущные нужды. Есть персонаж-«даритель»: это птич- ка пеночка. «Даритель», как полагается в сказке, предъявляет «ис- пытание», или условие своей помощи: вернуть птенчика, пойман- 1 В ходе работы над поэмой Некрасов внимательно штудировал фольклорные сборники Афанасьева, Барсова, Даля и других этнографов. При этом относился к материалу избирательно, как видно из исследования Корнея Чуковского: «Некра- сов тщательно выискивал приглушенные <…> проявления народного гнева <…> концентрировал их в своей эпопее»; «опираясь не на букву фольклора, а на его дух, его стиль, сам создавал народные песни, проникнутые чувством вражды к существовавшему порядку вещей (“Песня убогого странника”, “О двух великих грешниках”)». Чуковский К. И. Мастерство Некрасова. М, 1962. С. 446–447. 2 Здесь и далее в этом абзаце см.: Пропп В. Я. Морфология сказки. Л., 1928.