Максимова Н. В. Чужая речь как коммуникативная стратегия - 2005

Ещё более признаки «раскачивания» предельной для ТФ толкования рематической вертикали проявляются в Примере-8, где связка потому что является повторяющейся (четырежды), сквозной и эксплицирует ядро медиатора. Пример-8. X. говорит, что из прозы сейчас можно читать Чехова, Пруста и отчасти Толстого. То есть «Анну Каренину», а насчёт «Войны и мира» он уже не так уверен (я уверена). Романы бесполезно читать, потому что этот вид условности перестал работать (условность стиха пока работает). Пруста можно читать, потому что это преодоление романа. И не нутром, как пытались это сделать авангардисты, а интеллектом. Вместо всегда условного словесного изображения жизни - высшая реальность размышления о жизни. Толстого можно читать, потому что он переступил через персонажа и писал о формах жизни, о типологии жизненного процесса. Самая принципиальная вещь у него - «Смерть Ивана Ильича» (типология умирания). Чехова можно читать потому, что печаль жизни он изобразил именно ту, которую мы в себе несём. # (Л.Я. Гинзбург. Человек за письменным столом. Записи) Представим структуру матрицы в двух возможных вариантах.