Максимова Н. В. Чужая речь как коммуникативная стратегия - 2005

Пример-8 (Отрицание-2): Для меня шутка ни в какой мере не является выражением лёгкости существования. Шутка для меня выражает скорее семантическую сложность бытия; отсутствие точных смыслов, вечное несовпадение слов со словами и слов с предметами. Шутка не исключает и не исключается никакой катастрофой. Шутка не исключается ничем, кроме глупости или абсолютных истин. Абсолютные истины состоят из слов, совпадающих со своим предметом. Трудно постичь человека, умирающего равнодушно. Но понятен человек, способный перед смертью шутить. # (Л.Я. Гинзбург. Человек за письменным столом. Записи) Если при отрицании-1 подчинённое, иерархически сниженное положение занимает «своё» (призванное лишь отрицать чужое, оставляя свою содержательную позицию невыраженной), то при отрицании-2, наоборот, содержательно подчинённое, даже периферийное, положение занимает «чужое». «Чужое» служит здесь своего рода «трамплином» для выражения своего смысла: «своё» лишь отталкивается от «чужого». Такое положение «чужого» предопределяет и способ его введения - со слабо маркированными, проницаемыми границами чужого, что в целом не характерно для КС-отрицание (за исключением ситуаций с конкретно-персонифицированным типом адресации). В Примере-8 знаком чужого является наличие отрицания, значительно усиливаемое инициальным субъектным детерминантом: «Для меня» - уже знак «своего», но в соединении с отрицанием имплицирует значение ‘в отличие от других’, которое, собственно, и формирует отсылку к «чужому»; содержательная противопоставленность «чужого» и «своего» поддерживается также композиционно: инициальное высказывание с отрицанием противостоит всему остальному блоку в структуре ТФ. Собственно тезис отсутствует (Т (ч.) — 0 ), хотя и легко реконструируется. Использование «проницаемого» способа введения ЧР в нехарактерных для этого условиях и отражает понижение статуса «чужого» (с точки зрения формирования предметного смысла), что проявляется также в отсутствии аргументации, направленной на отрицание «чужого», и в отсутствии лексико-семантической соотнесённости в смысловой структуре ремы-чужого и ремы-своего. Ср. в приведённом примере локализованность рематического смысла «лёгкости существования», принадлежащего реме-чужому, в рамках лишь первого и второго высказываний. Особенно контрастным это