Сибирский Колизей, 2008, № 7

Дирижёр расшевелил музыкальный муравейник Проложив дорогу в Новосибирск к «своему дирижеру» Теодору Курентзису, третий раз из Красноярска приезжает на премьеру Нина Лукьяновна Бойко. Заранее заказывает по сайту НГАТОиБ билет, выкупает его за час до спектакля, надевает красивые туфли и входит в зрительный зал. На этот раз пресс-секретарь театра Елена Мед- ведская назначила встречу редкому гостю. Вы музыкант? Или любитель серьезный? Нет, я в музыке мало разбираюсь. Я — программист. Компьютеры — моя стихия. Но все время слушаю музыку, она меня притягивает. Мне всегда хотелось понять роль дирижера во время исполнения. Много слушала Темирканова, Гергиева. Но чего-то не хватало. Я думала всегда, что дирижер должен что-то давать залу и музыкантам, быть проводником. Слушала записи, радио, смотрела телепередачи. И тут я узнаю про Теодо ­ ра. Был репортаж из Москвы про Дягилевские сезоны. В новостях мельком его увидела впервые. Запомнила. Сразу притягивает этот человек. Потом смотрела «Ночной полет» Андрея Максимова. Узнала его имя и что он работает главным дирижером НГАТОиБ. Но больше никакой информации нет. Поискала в Интернете, нашла сайт театра, адреса. Начала читать его интервью и поняла — это то, что мне надо. Он знает, что говорит, что делает. Другие дирижеры о музыке никогда не говорят, может, не умеют. Размышлять о музыке, находить слова, адекватные музыкальному образу, — это редкое свойство, умение, труд. Это так нужно. Ведь люди мало знают. Я на работе иногда включаю классику, многим это чуждо. А в интервью Теодора очень много интересной информации. Благодаря ему у меня выстраивается какая-то система знаний о музыке. Послушаешь, прочтешь его интервью, и хочется взять с полки книгу по истории музыки. Читаешь о музыке XVII — XVIII веков или о византийской, а потом находишь в Интернете Византийский хор, скачиваешь, слушаешь и благодаришь Теодора, так как сама бы до этого не додумалась. А вот готовилась к «Травиате» и открыла для себя статью А.Ф. Лосева «Два мироощуще ­ ния после просмотра «Травиаты». Мне кажется, у нас Верди неправильно понимают, упрощенно. На самом деле в музыке заложена великая наивная мечта, которой сейчас нет места на земле, но опера будет вечно напоминать нам об этом. Слушала радиоинтервью Теодора с Е.Чишковской, очень обидно, что никто не помог ему освоить произношение. Теодор говорит так, как дети, без падежей, наугад, заменяя слова. Теодор много знает русских поговорок, пересыпает ими речь, у него, согласи ­ тесь, богатый лексикон и глубокие, оригинальные мысли. Когда вы впервые в Новосибирск приехали из Красноярска, что слушали? «Свадьбу Фигаро» в марте 2007 года. Первый раз я приехала за 12 часов, болталась по городу в сапогах, устала очень, теперь приезжаю за 2 часа, очень удобно. А в городе у вас нет ни друзей, ни знакомых, вы едете ради музыки и дирижера? Да, это так. Потом я уже приехала на оперу Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда» 27 октября. Я собиралась в июне 4 поездки сделать, но у вас все отменилось. С удовольствием читаю вашу театральную газету «Сибирский Колизей». Как вы оценили работу Теодора Курентзиса живьем, не в записи, а также звучание оркестра, хора, солистов? Все великолепно! Я бы каждый день ходила, если бы были его концерты. Я послушала в записи московское концертное исполнение «Дон Жуана» на сайте Теодора. Отдельно хочу сказать о появлении сайта — это такое счастье, что он появился, пере ­ оценить невозможно и то, что Курентзис свои работы дает послушать всем кто желает — это дорогого стоит! Я всем знакомым обязательно даю адрес сайта и даю слушать его записи. Сама слушаю много раз. С Симоной Кермес запись — это бесподобно. У меня три запи ­ си этой оперы. О. Клемперер дирижировал. Есть с Карояном и Арнонкуром. Вообще, мне нравится, что Теодор расшевелил наш «музыкальный муравейник». На канале «Культура» раньше и музыки-то не было. Что-то там Варгафтик из «оркестровой ямы» говорил, я его передачи смотрела только из-за того, что там играл «Pratum Integrum». И все. А теперь Гергиев просто на разрыв. Теодора только два концерта показали. При ­ держивают. А записали-то много. Если раньше были списки неугодных на ТВ, то сейчас наоборот списки «угодных». Я считаю, что его стараются не пускать на экран. В нем серьезного конкурента видят! У других сколько абонементов. А у него мало. И все-таки насколько совпали ваши ожидания и реальность? Это трудно сравнивать. Конечно, я мечтала на репетиции побывать, когда готовили «Сокровища барокко» с Симоной Кермес. Я слушала ее Донну Анну и рыдала. Не каждая певица способна так выразить все чувства героини голосом. А Вероника Джиоева пре ­ красно пела в «Боярыне Морозовой», я слушала по каналу «Культура». Теодор ее считает одной из лучших сопрано в Европе. В ней и драматизм, и лирика, и верха, и экспрессия, и чего в ней только нет! А его детище «Música Aeterna Ensemble» — замечательные музы ­ канты, я их очень люблю. Теодор — профессионал и хорошо умеет собой владеть, это очень важное качество. Дай, Бог, чтобы его никогда не покидало вдохновение. Большой зал НГАТОиБ перед спектаклем Всем надо работать на «пятерку» После премьерного спектакля «Баядерка» с давней и преданной поклонницей таланта Игоря Зеленского Линой Перловой из Санкт-Петербурга пообщалась журналист Елена Медведская. Именно у вас мне бы хотелось спросить про особенности характера Игоря Анатольевича. Ни в одном интервью ни разу не прозвучало о его человеческих проявлениях, о его чувстве юмора, как он ведет себя в компаниях, с друзьями. Вы-то неформально с ним общаетесь. Знаете, к нам в салон, в дизайн-центр «ВиШтаир» в Санкт-Петербурге, приходят разные люди, известные, популярные. Появляется Игорь — заметный, яркий, красивый — сразу обращает на себя внимание. Вокруг него особенный климат. В компании друзей он лидер — остроумный, искрометный, импровизатор. Вокруг него всегда друзья смеются. Я много лет собираю все об Игоре Зеленском: фотографии, афиши, билеты, буклеты, статьи из газет всего мира. Мне все присылают. Хорошие архивы были у мамы Игоря. И много материалов, конечно, у Майкла Фишера, его продюсера из США. Я не просто видела все премьеры Игоря Зеленского, я хорошо знаю его лично. А у некоторых первое впечатление от Игоря, что он слишком жесткий, крутой, резкий, даже недобрый — суперделовой человек. Он максималист в смысле требования к профессии. Я это понимаю, потому что такая же. Я вхожу в зал, меня все боятся. Не потому, что я такая страшная, а потому, что я не терплю «троек-четверок». Я признаю всегда только «пятерки». Я сама никогда не полу ­ чала «четверок». А если он хочет все на «пятерку», то это требует жесткости. И еще. Я не могу сравнивать, потому что не работала за рубежом. Мне кажется, у нас нет культуры работы в коллективе, она должна прийти. У нас работать не модно. Это всегда счита ­ лось непрестижным. Может, в балете все иначе. Возможно, если в стране будут проис ­ ходить цивилизованные перемены, то это положение изменится. А в балете без жестко ­ сти не добиться «пятерки». Такой спектакль, который Игорь сегодня сделал, он на «пятерку». Мне трудно быть объективной. Какую бы «Баядерку» и где я бы ни смотрела, мне все кажется не так Может, я необъективна, но я всегда вижу Игоря на этом месте, в роли Солора. Он все делает иначе, прекрасно. У него все выверено, все «звенит». Мне кажется, что Игорь Анатольевич с западными мерками, цивилизованными требованиями подходит к работе здесь, в Сибири. Это немного расходится с привычным методом работы. Мне ближе западный подход, где люди работают очень много. Когда приходят к нам в галерею дизайна иностранцы, они мне говорят: «Здесь, в галерее, единственное место без национальности, где мы забываем, что находимся в России. Это может быть в Шве ­ ции, в Англии, в Германии, в Америке». То, что я чувствую, это все другое. Кому-то это не близко, сложно. Кому-то сложное нужно превратить в простое. Кто захочет, тот примет и балет. Игорь Зеленский должен не следовать, а вести. Это амплуа его — вести. У него потрясающая интуиция. Я была на всех спектаклях, о которых говорил мастер, которые он ставил в Афинах, на знаменитом фестивале искусств, в театре города Аттика «НйоШит» на 6 тысяч зрителей. Первым был балет «Раймонда». Когда мы собирались, он говорил: «Вы строго не судите». И мы увидели эту «Раймонду» блестящую. Шесть тысяч зрителей в зале стояли и аплодировали! Как вы планируете свою жизнь, дела, события, чтобы от чего-то отказаться, поменять, и по ­ ехать к Игорю в другую страну на спектакль? В этом у меня нет сомнений, я планирую так, чтобы попасть на спектакль. Мы провели открытие выставки художницы из Берлина 13 декабря в Санкт-Петербурге, а 14-го я вылетела в Новосибирск к вам. Потом жалела, что не была на генеральной репетиции, ведь могла улететь 1 3-го в ночь. Для меня это часть моей жизни, как мои дети и работа. Лина, вы все время проводите параллели со своим бизнесом. Неужели что-то может срав ­ ниться с балетом? Мы создали галерею, представляющую произведения на стыке искусства и дизайна. Я занимаюсь дизайном интерьеров. Это довольно большая компания, около 10 студий, с разными направлениями дизайна, от самого начала до конца в квартире. От архитек ­ туры интерьеров до декорирования стола. Все это хочется делать без компромиссов, на высоком уровне. Игорь Зеленский — один из первых наших клиентов. Как же все-таки состоялось ваше знакомство, которое переросло в дружбу? Однажды позвонила мама Игоря и сказала, что у нее для нас подарок вся компания приглашается на спектакль, где ее сын танцует. В тот вечер шли три балета Михаила Фокина: «Шопениана», «Половецкие с пляски» и «Шехеразада». Я их видела много раз, потому что люблю балет и все смотрю. Почему-то имени Игоря не было в программе. И вдруг в антракте все говорят, что в третьем акте замена, будет танцевать Зеленский. Мы его не видели раньше, он только вернулся из Нью-Йорка, был 1999 год. И вот начался балет, все знакомо, красиво, как обычно. Махалина в партии Шехеразады. И вдруг вры ­ вается Золотой раб. Взрыв аплодисментов, и на пятнадцать минут общий уход в неиз ­ вестность... Никто не понимает, где находится. Мы пребываем в абсолютном шоке. Это было первое знакомство с Игорем. Мы пришли к нему за кулисы в тот вечер. Я впервые вообще была за кулисами. С тех пор на все спектакли, которые он танцевал в Петербурге и на которые он пригла ­ шал в Лондоне, в Милане, в других странах, мы прилетали, не пропустили практически ни одного. Мы были в мае на первом вечере Игоря Зеленского в Новосибирске. И на премьеру «Баядерки» приехали, все было спланировано. Вообще, ваша история из тех, которых не очень много, когда поклонники становятся близки ­ ми друзьями? Оказалось, что и он наш поклонник. Как-то под Новый год он пришел в галерею с Махаром Вазиевым и Фарухом Рузиматовым. Они сидели внизу, их угощали чаем, кофе, пирожными. Я подошла, поздоровались, и он говорит коллеге: «То, что мы делаем там, в театре, они делают здесь, в галерее». Меня поразило это сравнение. Параллель провел: там искусство и тут искусство. Я р едк о встречала людей, которые так служат искусству, он видит себя только в искус ­ стве, независимо от городов и стран. Это нас очень объединяет. У меня те же зрители. Когда мои посетители подписывают счет, это их аплодисменты. Конечно, за этим стоит экономика, но в театре тоже есть своя экономика. Зрители ей тоже аплодируют, а дума ­ ют, что только искусству.