Сибирский Колизей, 2008, № 7

Музыка и танец — в темноте Эдвард Льянг на репетиции балета «Шепот в темноте» Эдвард Льянг — в недавнем прошлом один из ведущих танцовщиков знаменитой балетной труппы NYCB. Несколько лет назад он стал известен и как хореограф, чьи постановки с удовольствием исполняют знаменитые зарубежные танцовщики. Теперь его работа есть и в репертуаре НГАТОиБ. В ноябре молодой, но уже достаточ ­ но известный американский хореограф ЭдвардЛьянг приехал в Новосибирск, чтобы представить зрителям свой балет «Шёпот в темноте». Музыковед Анна Фефелова встретилась с ним накануне спектакля. Эдвард, насколько наш «Шепот» соответствует тому, что вы ожидали увидеть? Многое ли пришлось менять? Ведь наши солисты учили его под руководством другого балетмейстера... Я очень жалею, что в прошлом году заболел и не смог приехать сюда, чтобы изначаль ­ но самому работать с солистами. И я прекрасно понимаю, что, кого бы я ни прислал вместо себя, результат все равно был бы немного не тот. Не получится именно то, что я хочу, пока я сам не приеду и не начну работать с исполнителями. Но я вижу, что проде ­ лана большая работа, и доволен тем, что увидел. Спектакль, который мы увидим завтра, — тот балет, который вы изначально представляли? Я очень рад, что мой балет будет представлен в этом театре, мне понравилось работать с вашими солистами. Я думаю, завтра, сидя в зале, я буду очень счастлив. Но я всегда помню о том, что это лишь первый опыт нашей совместной работы. И чем больше я буду работать с ними, тем более результат приблизится к тому идеалу, который я себе представляю. Невозможно за один раз сделать все абсолютно точно так, как должно быть. Когда вы ставите балет, вы ориентируетесь на конкретных исполнителей или у вас сначала рождается образ будущего спектакля? В основе всегда лежит музыка. Сначала я нахожу музыкальное произведение, которое мне нравится. Потом я слушаю его сотни раз снова и снова, затем представляю весь балет мысленно, прежде чем начну ставить его в классе. Затем, когда я начинаю работу с танцовщиками, многое естественным образом меняет ­ ся: что-то из того, что «работает» в моем воображении, теряет свою актуальность. А какой должна быть музыка, чтоб она вас привлекла, «зацепила»? Ведь вы используете про ­ изведения разных композиторов и разных стилей: Филип Гласс, Эрик Сати, Альбинони. На самом деле для меня не существует какого-то определенного стиля, типа сочинений, который мне нравится ставить. Когда я слышу музыку, мне достаточно одной минуты, чтобы понять, то ли это, что мне нужно. Я выбираю ту музыку, которая заставляет меня чувствовать что-то, которая волнует, трогает меня. Только если музыка затрагивает какие-то чувства во мне, я смогу пробудить эти чувства в исполнителях, только тогда я смогу передать их зрителям, надеяться на то, что она затронет и их. И если это неподходящая, неудачная музыка, даже самая потрясающая хореография не сможет сделать ее лучше. От музыки во многом зависит, сможет ли балет изменить что- то во мне, в танцовщиках и зрителях. Когда я впервые увидела «Шепот», меня поразило то, насколько органично связаны музыка, хореография, оформление, свет — все в неразрывном единстве. А как рождается ваш балет: сначала танец, потом добавляется остальное или же это изначально образ, где все компонен ­ ты связаны между собой? Сначала я концентрируюсь на хореографии, на той идее, которая вдохновляет меня и которую я хочу передать в танце. Затем, когда я вижу, что получилось, какого рода хореографию я имею, я работаю над светом, оформлением сцены, потом идет работа над эскизами костюмов. Вот в таком порядке: музыка, хореография, постановка, костю ­ мы. Расскажите немного об истории этого балета. Я создал этот балет в тот период, когда увлекался мифологией, читал много книг на эту тему. Античной мифологией? Да, греческой. В то время (это было пару лет назад) я был очень увлечен мифологией, много читал о разных культах, духах и прочих подобных вещах. Я познакомился со множеством концепций, идей о том, как людей охраняют, направля ­ ют духи, окружающие их, о том, как они могут их защитить, как они влияют на жизнь людей. Это могут быть ангелы-хранители или непредсказуемые духи... Об этом суще ­ ствует множество литературы, духи, направляющие людей, окружающие их, существу ­ ют в разных культурах, и я был полностью погружен в это, когда начал работать над «Шёпотом». Что касается па-де-де, то оно основано на моей версии легенды об Орфее. Отсюда и название «Шёпот в темноте» — это история о том, как люди движутся в тем ­ ноте, ориентируясь лишь на звуки, окружающие их. Моя идея в том, что людей охраня ­ ют и направляют звуки окружающего мира, шепчущие им, помогающие принять точ ­ ные решения, делать какие-то определенные вещи. Это же есть и в па-де-де Орфея и Эвридики. У него нет ни малейшего представления о том, как выглядит его возлюблен ­ ная, это в принципе невозможно, потому что он слеп и ее образ — это лишь то, что он чувствует. Эдвард, трудно ли быть танцовщиком и хореографом одновременно? Да, это тяжело, но я бы ничего не поменял в своей жизни. Думаю, я очень счастливый человек, потому что могу делать то, что мне нравится. Я могу экспериментировать «по обе стороны». Я экспериментирую с моим собствен ­ ным телом и работаю с другими танцовщиками, могу создать что-то, что актуально не только для меня, но, надеюсь, и для кого-то еще. Ваше творчество как хореографа помогает вам танцевать? Я думаю, что моя деятельность как хореографа, понимание движения и того, что «рабо ­ тает», а что нет, очень помогает мне, потому что я знаю, как это будет выглядеть со сто ­ роны. Да, это очень помогает. Что вам наиболее интересно в создании балета: сам процесс репетиций или когда вы смотри ­ те готовую продукцию на сцене? Репетиции. Почему? Это именно то, что привлекает меня в хореографии в первую очередь. Я никогда не думал о себе, как о хореографе. Но, когда я работал в Нидерландах, я принимал участие в различных эксперименталь ­ ных проектах, и многие хореографы, от Иржи Килиана до Пола Лайтфута, настаивали на том, чтобы я начал ставить. Я думаю, что, работая со мной, они оценили то множе ­ ство различных идей, которые я предлагал . Конечно, сидеть в зале и видеть свою постановку на сцене — это приятно, но мне нравится именно работать с танцовщика ­ ми, заниматься в зале, искать новые движения, формы. Это очень интригует меня. Эдвард, я читала, что вы начали заниматься балетом в 5 лет. Это правда? Да. Это было ваше желание? Моя старшая сестра ходила в балетный класс, и я всегда ездил за ней с гувернанткой, постепенно и сам начал заниматься. Мы занимались не только балетом: также и карате, играли на скрипке... Скажите, а до приезда в Новосибирск вы что-нибудь слышали о нашем городе, вообще о Сибири? Нет. Я узнал только от Игоря. Хотя... В Америке на одном из телеканалов идет реалити- шоу, один из героев которого — ученый, приехавший из Но-во-си-бирска. Вот, пожа ­ луй, единственный случай, когда я слышал. И «Шепот» — ваша первая постановка в России? Да. Возможно ли дальнейшее сотрудничество с нашим театром? Смогут ли новосибирцы увидеть балет, поставленный специально для нашей труппы? Я был бы очень рад! Я действительно рад, что Игорь пригласил меня поработать здесь, что здесь идет мой балет. За то время, что мы общались в Нью-Йорке, за то время, что мы провели здесь, я понял, какой большой потенциал у этой труппы, я вижу, какая здесь прекрасная сцена, потрясающий театр, замечательные танцовщики. И потом, я знаю Игоря, знаю тот уровень качества, на котором он всегда работает. Я счастлив быть частью этого дела. И с большим удовольствием сделал бы новый балет для этой труппы, потому что... как бы это объяснить... Я могу поставить что-то для «Сан-Франциско балет» или для другой именитой компании. Это действительно авто ­ ритетные труппы, но в них не так много возможностей для того, чтобы создать что-то новое... Для меня быть частью чего-то нового, начинающегося — очень интересно и почетно. К тому же мне очень приятно работать с Игорем. Я знал его долгое время, но я не знал его до конца. И я хотел поработать с ним вместе. И теперь, пообщавшись с ним, посмотрев, как он работает, поговорив о том, как он видит перспективы развития, я понял, что это именно то, что интересно и мне. Сцена из балета «Шепот в темноте»