Сибирский Колизей, 2007, № 6

12 13 Случайных людей здесь нет Попасть в гости к персидскому шейху или оказаться во дворце египетского фараона, восхититься красотой средневекового итальянского палаццо или познакомиться со сказочным интерьером покоев мышиного короля — а ведь все это можно сделать, не выезжая за пределы родного города!Достаточно сходить в театр. А задумывались ли вы когда-нибудь, как создается интерьер по-театралъному? Приоткрываем завесу тайны вместе с целым коллективом творческих работников Новосибирского госу ­ дарственного академического театра оперы и балета. Попытки прояснить ситуацию начались с поисков главного. Человека, по мановению руки которого сцена превращается в волшебное пространство, уносящее нас в другую, сказочную жизнь. Но все, кто трудится за кулисами — пусть даже на руководящих дол ­ жностях — дружно твердили, что здесь главных нет и быть не может. И первым, кто произнес эту фразу, был Давид Монавардисашвили, художник-постановщик грядущей премьеры — балета «Баядерка»: Если честно, художник здесь — не главный, даже если он так называется. Посмотрите на других — какую Володя огромную работу сейчас делает, и Сергей такие сложные конструкции разрабатывает. А сколько еще людей работает — и все они главные! Поверьте, я знаю, что говорю, — мне это изнутри видно. (Сергей Стополянский — заве ­ дующий постановочной частью НГАТОиБ, Владимир Румянцев — художник-декоратор (Прим, ред.) К разговору подключается заместитель директора театра по художественно-тех ­ нической части Андрей Некрасов: А сам Давид? Он собственноручно принимает участие в создании декораций. Более того, решил остаться в Новосибирске до самой премьеры. Обычно художники наблю ­ дают за этим процессом дистанционно. Давид, чем это объясняется? Д. М.: Просто это мой стиль работы. Люблю рисовать, нравится создавать декорации вместе со всеми. Понимаете, предстоит гигантский объем работ, и приезжать сюда один раз в два месяца я считаю для себя недопустимым. Ведь нарисовать декорации — это далеко не все. Сколько Володе предстоит театральных сеток наклеить, сколько кол ­ Владимир Алексеев — заведующий бутафорским цехом лажей создать! А в других цехах идут сварочные работы, столярные, пошивочные. А с чего же начинается создание театральных декораций? А. Н.: Самый первый этап, наверное, выглядит забавно — со стороны кажется, будто взрослые дядьки в игрушки играют. Мы рассаживаемся на стульях вокруг макета сцены, разглядываем рисунки и наброски, сделанные художником-постановщиком, и начина ­ ем задавать ему вопросы. Так постепенно возникает понимание, где и что будет поста ­ влено, наклеено или нарисовано, каких оно будет размеров. Д. М.: Еще один важный момент — увязать смену декораций с действием спектакля. Ведь конструкции порой надо успеть поменять за 10 — 15 секунд. Или, например, сде ­ лать так, чтобы огромная фигура Будды в «Баядерке» высотой в 6,5 метров разрушилась за считанные мгновения, никого при этом не задев. Сразу возникает вопрос: с чем работать сложнее — с оперой или балетом? А. Н.: Это вечный спор балета и оперы. И те, и другие считают, что именно они делают театр театром. Но, с технической точки зрения, опера все-таки сложнее. Для балета на сцене должно оставаться больше пространства. Центральная часть отдана танцорам, а декорации занимают периферию. В опере же артистам чаще приходится передвигать ­ ся между предметами, в интерьере определенной эпохи. Хотя строгой закономерности здесь все-таки нет. Взять, к примеру, балет «Баядерка», над постановкой которого мы сейчас работаем. ДМ Чтобы верно рассчитать масштабы будущих декораций, важно учесть все, даже рост человека, который будет находиться на сцене во время спектакля. Поэтому перед созданием декораций в натуральную величину художник рисует так называемый «супер» — цветной эскиз каждой сцены, выполненный в масштабе 1:100. И таких эски ­ зов для «Баядерки» выполнено не меньше, чем для оперы. А если еще представить, что декорации для каждой сцены состоят из нескольких планов! Как правило, их не менее четырех-пяти, только так можно создать на сцене объем. В итоге одних только декора ­ ций предстоит нарисовать примерно 3500 м?! В. R: Если мысленно разложить их одна за другой, то в длину декорации «Баядерки» займут около 5 километров. А красок понадобится примерно 1,5 тонны. Д.М Очень большую роль играет и само пространство, на котором предстоит рабо ­ тать. Каждый театр имеет свою специфику, и я, как приглашенный главный художник, здесь всецело доверяю тем, кто работает давно. Невозможно представить себе все нюансы, из которых соткано пространство сцены. Наверное, и в процессе создания таких масштабных рисунков есть своя специфика? Д. М.: Безусловно! Монументальная живопись сильно отличается от станковой. Многие художники, прославившиеся в этом виде изобразительного искусства, не владеют приемами монументальной живописи, и это вполне закономерно. Скажу больше — театральный художник своим универсальным мышлением и видением сильно отлича ­ ется от всех остальных представителей этой профессии: и живописцев, и скульпторов, и декораторов. В. R: Раньше, еще в советские времена, к государственным праздникам в нашем цехе рисовали огромные панно с портретами вождей. Для того чтобы создать рисунки тако ­ го масштаба, и помещение специфическое нужно. Огромное и очень высокое. А под самым потолком есть специальные антресоли, чтобы сверху можно было оценить, все ли в рисунке пропорционально. Художники, которые приходили писать эти панно, большого опыта в монументальной живописи, как правило, не имели. Трудятся-трудят ­ ся, потом придет комиссия принять работу, посмотрит с антресолей, а там... Один глаз больше другого на полметра, да еще на уровне уха! Попросят нас — поправим. Мы-то каждый день в таком масштабе рисуем. Д. М.: А когда мы рисуем театральные декорации, то с высоты этих антресолей оцени ­ ваем не только масштаб и пропорции рисунка — огромное значение имеет даже шири ­ на штрихов, бликов и теней. Декорации должны быть одинаково хорошо видны как зрителю первых рядов, так и тем, кто сидит на третьем ярусе. Вопрос к Владимиру: как долго пришлось учиться такой специфической живописи? Я в театре работаю уже 35 лет. Научиться этому искусству можно только, придя сюда. Конечно, такой предмет есть в художественном училище, но понять и почувствовать, что такое быть театральным художником, можно только на практике. Конечно, без спо ­ собностей к живописи тут не обойтись. Но когда я пришел в театр в 1972 году, то начал с того, что мыл горшки и разводил краски. А сегодня здесь уже работает и мой сын. Складывается династия театральных художников? В. R: Наверное, по-другому и не вышло бы. Он же родился прямо здесь, в театре. Рань ­ ше в одном крыле театра было общежи ­ Андрей Некрасов В бутафорском цехе тие для сотрудников. И когда я завел семью, нам дали здесь комнату. Так что сын подра ­ стал в театре, а в отдельную квартиру мы позже переехали. Это так необычно — работа и дом в одном месте... В. R: Так и есть. Иногда мы подолгу и на улицу не выходили. Особенно зимой. Утром позавтракал и прямо в тапочках пошел в цех. Потом в столовую сходил, доработал — и опять домой. Но ведь это, наверное, психологически тяжело — так жить? В.Р.: Мы как-то и не задумывались. Вокруг все свои, мне кажется, так даже легче. Знаете, как мы Новый год праздновали? Все открывали двери в коридор и выходили поздра ­ влять друг друга. Жили, как одна большая семья. Д.М Знаете, а мне кажется, это не должно быть тяжело. Искусство — это слишком раз ­ нообразная вещь. Получается, что в театре люди разных профессий объединяются, чтобы делать одно большое дело. Уникально то, что каждый из них при этом любит свою профессию. Разве может тогда кому-то быть тяжело? Но для того, чтобы отдохнуть, все-таки рекомендуется хотя бы сменить обстановку? Д.М.: А кто говорит, что мы ее не меняем? Сдадим один спектакль — приступаем к сле ­ дующему. А там все новое надо делать, по-другому! Вот вам и смена обстановки. В теат ­ ре все иррационально, привычной логики вещей искать не стоит. Тогда и люди здесь должны быть особенные! Д. М.: Здесь работают очень интересные люди. Влюбленные в театр. И в Новосибирске, и в моем родном Тбилиси говорят одну и ту же фразу: «Случайные люди здесь не задер ­ живаются». Все мы — один большой коллектив, занятый общим делом. Скажу больше: вы не представляете, как, оказывается, похожи друг на друга люди, работающие в Тби ­ лисском театре, и здесь, в Новосибирске! Несмотря на то, что в просторной комнате очень много любопытных предметов, вни ­ мание сразу привлекают картины, развешанные по стенам. Все они написаны маслом, и видно, что сделано это уже довольно давно. Скажите, а чье это творчество? В. R: О, здесь можно проследить за всей историей нашего театра! Тут и работы, напи ­ санные еще рукой Белоголового, первого главного художника. Здесь же и Севастьянов, и Левенталь, и Золотарев. Все картины — прообразы будущих декораций спектаклей. Сначала рождаются вот такие фрагментарные образы, а потом все прорабатывается детально. Можно об этом рассказать чуть-чуть подробней? В. В: После появления первых эскизов начинается создание объема — декорация делится на несколько планов, чтобы в результате возникло трехмерное изображение. Создаются прорезные задники, отдельно крепятся крупные детали, например, колон ­ ны. Простраивается сценарий работы софитов. В результате из зрительного зала все уже выглядит, как цельная картина, в одной плоскости. Надо сказать, с каждым худож ­ ником у нас складывается свой, индивидуальный стиль работы. Чтобы его выработать, приходится много и очень подробно обсуждать все детали будущей постановки. И обстановка на сцене должна к тому же соответствовать исторической эпохе? Д. М.: Безусловно, все до мельчайших деталей должно быть достоверным — начиная со стакана на столе, и заканчивая архитектурными деталями. Да, мы создаем иллюзию, но надо сделать ее настолько качественно! В «Баядерке», например, нам предстоит рекон ­ струировать атмосферу Индии: природу, архитектуру, облик людей. Театральный художник должен хорошо знать историю искусства. И все же, приступая к такой рабо ­ те, приходится открывать много нового для себя. Ведь сколько спектаклей — столько и разных эпох. А костюмы для «Баядерки» разрабатывает Александр Васильев, известный художник и историк моды. Современную эпоху создать легче? ДМ Все, что делаешь хорошо, требует больших усилий. Действительно, современные формы более лаконичны, но все равно очень много надо рисовать от руки. Про себя могу сказать, что я сторонник зрелищных декораций. Современный человек, по-моему, должен получать в театре наслаждение не только от музыки или танца, но и от того, что окружает исполнителей. Больше природы, пластичных форм — зритель должен с удо ­ вольствием рассматривать многоплановые, пышные декорации. Согласитесь, три часа только слушать или наблюдать — это тяжело, учитывая ритм современной жизни в мегаполисе. Наша задача — расслабить, успокоить зрителя. По-моему, самый качествен ­ ный отдых сегодня — это путешествие или визит в театр. А где еще человек может по- настоящему отрешиться от всех забот? Попав либо в другое место, либо в другое время. В. R: Мне кажется, что зритель больше любит спектакли, действие которых происходит в старые времена. Взять, к примеру, спектакль «Петрушка» — чтобы достоверно пере ­ дать эпоху, мы изучили декорации, созданные еще в 19-м веке. Надо сказать, такой под ­ ход можно считать уникальным. Приезжал к нам главный художник из Венского опер ­ ного театра — мы занимались подготовкой к постановке «Свадьбы Фигаро». Посмотрел на старые декорации, головой покачал и сказал, что в Европе уже так не делают. Там все построено на современных технологиях и материалах, многое компьютеризировано. А жаль. Из каких же материалов создаются театральные декорации? В. R: Больше всего в ход идет театральный тюль. Его используют обычно на заднем плане для создания перспективы. Если тюль подсвечивать определенным образом, можно создать то эффект ясного неба, то легкий туман. Небо обычно делаем из бязи, она более легкая. Декорации на переднем плане — из двунитки, плотного хлопчатобу ­ мажного материала. Для аппликаций хорошо подходят золотая парча, бархат. Колышу ­ щееся пламя получается из тончайшей вуали. Очень выручает театральная сетка — на нее наклеивают то, что должно выглядеть висящим в воздухе. Листья дерева, например. Их сначала рисуют гуашью на более плотном материале, а потом закрепляют на сетке. Внешне она очень похожа на знакомую всем рыболовную, а из зала ее не видно. Когда мы ставили балет «Сильфида», с помощью сетки, размещенной в пяти планах, была соз ­ дана целая лесная роща. В начале спектакля с первыми звуками музыки занавес открывался, и глазам зрителя представала волшебная картина утреннего леса. Пару мгновений — и в тишине зала раздавался гром аплодисментов. И пока этот спектакль у нас шел, я всегда старался попасть в зал к этому моменту. А как создаются предметы интерьера? В. R: Здесь тоже есть свои законы. Предмет может выглядеть из зала вполне обычным, а на самом деле он намного больше. Расстояние заставляет сильно менять масштабы. Д. М.: Кое-где нужен реальный масштаб, а что-то приходится увеличивать процентов на 15. Чтобы огромная сцена не давила на этот предмет. Так, зеркало, которое зрителю будет казаться обычным, мы делаем размером около трех метров. Далее наш разговор продолжается в помещении бутафорского цеха, которым заведует Владимир Михайлович Алексеев, художник-бутафор с 24-летним опытом работы в театре. В. А.: Для того чтобы сделать стол, сначала делают его увеличенную копию из фанеры или другого, подобного материала. Затем обтягивают ее тканью и раскрашивают так, чтобы стало похоже на старинную древесину. Шкаф тоже слегка увеличивают в высоту. Если он развернут к зрителю под углом, вверх увеличивается и та сторона, которая обращена в сторону зала. В таком деле, наверное, нужна особая квалификация? А. Н.: Тут можно привести такой пример: человек может уметь собирать мебель из ДСП и называть себя столяром. А есть такая профессия как столяр-краснодеревщик. И это уже совсем другой специалист, согласитесь? Так вот, в этом цеху могут работать только краснодеревщики, хотя из красного дерева здесь на самом деле ничего не изготавлива ­ ют. Но квалификация у них именно такая, а руки просто золотые. Сюда приходят рабо ­ тать не только ради денег, а в первую очередь благодаря увлечению. Обратите внима ­ ние — в углу цеха стоят рыцарские доспехи. Их сделали не к какому-то спектаклю, а просто так, для души. И в свободное от работы время. В. А.: А на стенах в цеху у нас висят картины — это тоже было написано для души. В нашем ремесле надо в первую очередь быть художником и уметь нестандартно мыслить. Ведь то, что мы делаем, никогда не повторяется. Расскажите, с какими материалами работает современный художник-бутафор? В. А.: Раньше львиную долю реквизита приходилось делать из папье-маше. Но это довольно хрупкий материал — если по ходу действия надо предмет уронить, то через несколько спектаклей изделие приходит в негодность. Сейчас все изменилось: в дело идет пенопласт, который мы сверху покрываем стекловолокном — так получается крепче и надежней. Нет, папье-маше мы тоже, конечно, используем — там, где это опра ­ вданно и необходимо. Помимо этого мы работаем и с фанерой, и с деревом, и с метал ­ лом, и с гипсом, и с другими фактурами. Надо сказать, современные материалы во мно ­ гом облегчают нашу работу. Даже краски сейчас другие стали, с их помощью можно быстро достичь нужного эффекта. Сделать, например, поверхность, словно сделанной из золота — раньше на это уходило больше времени и сил. И опишите вкратце технологию изготовления объемных предметов, пожалуйста. В. А.: В первую очередь мы изготавливаем модель. В зависимости от размеров и назна ­ чения используем разные материалы. К примеру, модель тигра, которого в «Баядерке» будут носить по сцене привязанным к шесту, делаем из поролона и папье-маше. Сверху мы его обтянем шкуркой из искусственного меха, и из зала он будет выглядеть, как настоящий. А вот слона, на котором сверху будет сидеть наездник, изготовим с приме ­ нением металлических конструкций — чтобы выдержал нагрузку. Высота слона — больше трех метров, а передвигаться по сцене он будет с помощью специальной плат ­ формы на колесиках. Признаюсь, над «Баядеркой» все мы работаем с удовольствием — давно не было таких богатых на реквизит постановок. Много костюмов, декораций — и все это красочная и многообразная Индия. Одних только носилок для вельмож надо сделать три разных варианта. Что для вас значит работа в театре? А. Н.: Меня она привлекает возможностью увидеть результат. Долгие месяцы напряжен ­ ной работы, а впереди — премьера. Придет зритель и оценит нашу работу. По большо ­ му счету, я и на прошлой работе, в конструкторском бюро, мог увидеть итог своей работы, но с тех пор, как в 1995 году перешел на работу в театр, не пожалел об этом ни разу. Здесь все-таки получаешь другие ощущения. В. R: Для меня театр — больше, чем работа. То, что я здесь уже 35 лет, еще далеко не рекорд. Есть художники, которые и более 50 лет отдали нашему театру. Всеволод Яко ­ влевич Авсенев пришел работать в Оперный прямо с фронта, в шинели. И лишь три года назад вышел окончательно на пенсию. А Галактеев и Галкин тоже по 55 лет прора ­ ботали здесь. Д. М.: Честно говоря, я попал в театр совершенно случайно — до этого много лет был художником и скульптором. Как-то мои работы увидела Нина Ананиашвили и пригла­ сила в театр. Прошло три года, я уже принял участие в работе над большим количе ­ ством спектаклей, но мне до сих пор кажется, что все это происходит во сне. Я словно нахожусь в другом мире, мой рабочий график расписан на полтора года вперед, ответ ­ ственности стало намного больше. Но я ни о чем не жалею... В. А.: Еще в школе я увлекался судомоделизмом, даже был призером Советского Союза. Работал на заводе, все вроде устраивало. Но когда проходил мимо Оперного, старался заглянуть в окно, за которым работали художники-бутафоры. А потом решил, что приду сюда работать. Так и сделал. Увлечение переросло в профессию 24 года назад. Так же, благодаря увлечению, сюда все приходят работать. Здесь на самом деле случай ­ ные люди не задерживаются... Марина Глотова. Фото Виталия Иванова, Владимира Дубровского. Журнал «Дом снаружи и внутри». Октябрь 2007 Работа над балетом «Баядерка»