Сибирский Колизей, 2007, № 4

10 «Леди Макбет Мценского уезда» Кредит зрительского доверия оплачен Снова заняв свое место под солнцем, новосибирский оперный активно пополняет репертуарную афишу. Продолжается поиск новых форм оперного представления, новых художественных взаимоотношений со зрителем. Короткие зрительские отклики на последнюю работу — «Леди Макбет Мценского уезда» — свидетельствуют о том, что время реконструкции здания даром не потеряно: молодая часть публики из театра не ушла и готова воспринять то необычное, что ей предлагают. Сохранены полноценная труппа, оркестр, технический персонал. Без этого не могла бы состояться сложная постановка, представленная Теодором Курентзисом, Генрихом Барановским и Павлом Добжицким. Спектакль производит сильное, даже несколько подавляющее впечатление своей мас ­ штабностью и бескомпромиссностью содержания. Мир, созданный режиссером и сценографом, тревожен и мрачен, неуютный пейзаж жизни на колесах в какой-то странной промзоне излучает тяжелую энергетику. На задник сцены проецируется то вид горных отрогов, и тогда кажется, что действие происходит на руднике, да и работя ­ ги в белых комбинезонах, изнуренные, отупевшие, словно зомбированные, подтвер ­ ждают это соображение. То, отвечая напряжению ситуаций и настороженности в музы ­ ке, проекция на заднике беспокоит зрительский взгляд постоянно бегущими рваными облаками. Фон сцены свадьбы — панорама однообразных блочных домов — усугубля ­ ет драматизм своей безнадежной унылостью, а спроецированный на задник планшет сцены с расползающимися в разные стороны рельсами создает впечатление глобаль ­ ной бесконечности огромной диковатой страны безрадостного труда, преступлений, тюрем и лагерей. Все это задумано и выполнено постановщиками очень профессио ­ нально, но пока что в эксплуатации не притерлось одно к другому. Так, зависает финал второго акта, когда арестованных Катерину и Сергея увозят на фуре уже после оконча ­ ния музыки. Принцип, согласно которому действие в каждом акте спектакля начинает ­ ся до первых звуков оркестра и заканчивается тоже в тишине, оборачивается техниче ­ ской «грязью», и возникает большой вопрос, нужен ли этот прием вообще. Партитура первой авторской редакции оперы прочитана Курентзисом жестко, аске ­ тично, с графической резкостью сопоставлений света и тени, с доведенной до высокой концентрации гротескной агрессивностью, отчего нежные лирические фрагменты звучат с особой, болезненной хрупкостью. Звуковой ряд спектакля практически везде соответствует визуальному, хотя полного слияния одного с другим на первых спекта ­ клях еще не произошло. Но скрупулезная проработка всех элементов сложной сим ­ фонической конструкции Шостаковича дала возможность дирижеру ко второй пре ­ мьере выстроить музыкальную форму спектакля почти без изъянов. Конечно, вокруг двух очень разных исполнительниц центральной партии возникли два различных спектакля. Лирическое сопрано Ольги Орловской, ее красивое тело в сочетании с дет ­ ской незащищенностью ее героини делают Катерину жертвой мужского прагматизма и похоти. Жизнь этой женщины лишена радости, однако сценическое существование актрисы в антураже мещанского кукольно-игрушечного рая не должно быть бесцвет ­ ным, а временами такое присутствует. Героиня Орловской оказывается лишь поводом для бурных событий, творящихся вокруг. Тем не менее, видеть ее на сцене, как и всякую красоту, приятно, а голос, когда он пробивается через оркестр, приятно слышать. Татьяну Зорину слышать и видеть менее приятно, да подобный благостный эпитет в отношении этой певицы и актрисы вообще неуместен. Катерина Зориной, грузная и не слишком молодая — настоящая Леди Макбет, чья личность предрасположена к преступлению не только обстоятельствами, но и собственным характером. Она — жен ­ щина сильных страстей и честолюбивых желаний, никак не реализованных. Если у Катерины — Ольги Орловской это выливается в смертельную женскую тоску и страх, то для героини Зориной конфликт с мужским миром — поле активных действий. Абсурдно сладкий кукольный мирок, в котором содержат Катерину, словно наэлектри ­ зован ее невостребованной энергией. Связь с Сергеем оказывается мощным стимулом вырваться из зависимости и любой ценой стать хозяйкой собственной судьбы. Это — высокая ставка. Потому так катастрофичен крах ее планов и так страшна потеря един ­ ственной привязанности. Ненависть, решимость убрать с дороги всех, кто мешает, страх возмездия, мощное чувственное влечение, истовая любовь, отчаяние — все это, полнокровно проявленное сильным, выразительным голосом и страстной актерской игрой Зориной, вызывает самые разные зрительские эмоции, вплоть до отвращения. Парадоксально, но такую Катерину куда более жалко, чем невинную жертву вселенско ­ го зла. Оба Сергея — Олег Видеман и Юрий Комов — колоритны сценически и убеди ­ тельны вокально. У Видемана Сергей более простоват и груб, но временами в нем про ­ глядывает что-то человеческое. Герой Комова изощреннее в своем прагматизме, циниз ­ ме и похабстве. Здесь уже клейма ставить негде, но явно присутствует отрицательное мужское обаяние. С Зориной-Катериной они в спектакле очень хорошо соотносятся, заражая друг друга вирусом озверения. Вместе с тем Катерина Зориной — личность хотя и преступная, но покрупнее Сергея. Сонетка Татьяны Горбуновой — наглая, умная, сексуальная. Достойная соперница жен ­ щины-убийцы, да и у самой, наверное, руки по локоть в крови. Горбунова в замечатель ­ ной физической и певческо-актерской форме. Она так выразительна в этой небольшой роли и рядом с Орловской выглядит хищницей настолько более сильной, что финаль ­ ная сцена — гибель обеих женщин в цистерне с мазутом — выглядит неожиданным результатом нервного срыва затравленного существа. В дуэте Зориной и Галины Кузне ­ цовой другие соотношения: там Катерина — раненая тигрица, и глядя, как она подхо ­ дит к Сонетке, чтобы уничтожить ее, удивляешься только, как такую же страшную участь не разделил Сергей. Интересна трактовка режиссером и актерами Шагдаром Зондуевым и Иваном Потрицаевым образа-маски Бориса Тимофеевича. Это не столько живой человек, сколько символ, столп чудовищного порядка вещей, квинтэссенция насилия и цинизма. Он аккумулирует вокруг себя человеческую дрянь, доводит жиз ­ ненные устои до страшного фарса. Он и мертвый порождает только зло — сопровож ­ дает убийц и освещает болотным огоньком их путь с трупом собственного сына. Спектакль Генриха Барановского — о потере людьми всего человеческого в холодном мире душевного извращения. Здесь очень важно, помимо зрительного охвата сцени ­ ческих построений, отчетливо видеть лица персонажей. И так как в театре по бокам сцены установлены два больших экрана, эта проблема решена. Но здесь возникает дру ­ гая проблема: крупный план оперного актера — дело очень опасное, способное вызвать зрительское отторжение. И показ оперного актера, а особенно актрисы, подоб ­ ным образом — особое искусство. По всей видимости, операторы театра этим искус ­ ством владеют не слишком тонко. В таком случае лучше пользоваться деликатными средними планами, не травмируя ни самих актеров, ни публику. И еще одно: если уж в наличии два экрана, не интереснее ли было бы на разных экра ­ нах показывать разных участников актерского ансамбля, а не дублировать изображе ­ ние? Понятно, что для этого нужно больше камер и операторов. Но театр, располагаю ­ щий на сегодняшний день таким мощным оборудованием, способный осилить поста ­ новку такого масштаба, мог бы, мне кажется, подумать и об этой «малости». Спектакль «Леди Макбет Мценского уезда» того, несомненно, стоит. Нора Потапова Санкт -Петербург Шагдар Зондуев (Борис Тимофеевич) и Сергей Захаров (Дворник)