Сибирский Колизей, 2000, № 1

Спектакль начинался в 12 часов дня, заканчивался в 9 вечера. Эго целый церемониал. За час до спектакля публика уже в сборе. Разносят на роскошных подносах шампанское, люди об ­ щаются. Здороваются друг с другом. Эго же целое сообщество вагнерианцев. Наконец, на балконе квинтет духовых исполняет фрагмент вступления к 1 акту. Начинается действие. Мы слышим идеальное музыкальное прочтение, но' при этом спектакли обязательно концептуальные. Заканчивается первый акт. Час длится антракт. Публика сидит в кафе, общается. Вновь звучит сирена. И так три перерыва. Люди приехали на фестиваль, на 10 дней. Они только и живут этим событием, в этом пространстве. Четыре дня я был в таком состоянии. .. Т. Г.: Вагнер — Ваш любимый оперный композитор? В. Р.: Да. Он на меня действует магнетически. Т. Г.: А какие-то оперы, помимс вагнеровских мечтаете поставить? В. Р.: Давно мечтаю о “ Макбете ’ Верди. Пока не поставил. Мечтаю еще с консерватории. Думаю, исполнится мечта моя. Я уже много над ней размышляю. .. Т. Г.: А ближайшие планы? В. Р.: О планах говорить опасно, пока не будем. .. Т. Г.: Тогда еще кое-что из прошлого, если позволите. Читала в свое время много рецензий на вашу “ Снегурочку ” , любопытно было посмотреть, увы, не удалось. . .Опять же в Казани... В. Р.:. В Казани, да, по-моему, интересный был спектакль. Эго была моя вторая остановка после “ Риголетто ” , и зрители уже ждали новшеств. Но у меня “ Снегурочка ” была более спокойной, что ли. Сказка. Шел спектакль в субботу вечером и в воскресенье утром — два подряд. Что там я использовал? Делал световую партитуру спектакля по Римскому-Корсакову. Известно, что в его “ Граде Китеже ” тональные обозначения света — у композитора был, как известно, “ цветной слух ” . Я использовал эту символику света в “ Снегурочке ” . Второй акт — покои царя — в красном. Видите, какое совпадение, в “ Русалке ” у нас тоже второй акт красный. Но это не специально, совершено случайное совпадение! Так вот, покои царя - в красном с вкраплениями зеленого, синего. Применялись лазерные установки, тогда это было новшеством. Проекционники “ Минск ” (тогда не было других) — 25 штук. Бесконечное движение света. Крутили эти рычаги РТМ со скользящим контактом. Был один мощный чешский проекционник — он врубался на весь задник. Сцену таяния Снегурочки я делал световыми эффектами. Не так, как в традиции — толпа сошлась, разошлась — нет Снегурочки! Добивался, чтобы исчезновение происходило на глазах зрителей. Шел мощный световой поток сверху, “ марлевка ” использовалась. В общем, было очень красиво. Спектакль имел колоссальный успех, прошел огромное количество раз. Т. Г.: Наслышана много о целой системе функционирования театра “ Новая опера ” . Что же это за система? В. Р. Этот театр создан Евгением Колобовым, и для меня огромное счастье работать с этим выдающимся музыкантом. Он меня взял главным режиссером в 1993 году. Но мне приходится заниматься в театре многими проблемами, как впрочем, каждому из нас, руководителям театра. У нас работает коллегия, и все вопросы мы решаем коллегиально, работа организована предельно на контрактной системе, четко. Театр работает все условия оговорены в контракте. Т. Г.: Как работает Евгений Колобов? В. Р.: Фан ­ тастически! Музы ­ кальный материал шлифуется до блеска, при этом каждая репетиция проходит увлекательно, интерес ­ но. Допустим, гото ­ вится премьера. Ма ­ эстро берет не менее 15 -ти корректур в оркестре, огромное количество уроков (до 50-ти!) с солистами, на его уроках бывать удовольствие — это по-настоящему интересно! До самой первой корректуры в оркестре он сам ставит все пометки в партиях, в оркестровых голосах — только собственноручно, никому не доверяет. У нас, кстати, заведен свой организационный ритуал перед каждым спектаклем. В день спектакля на сцене нет никаких репетиций. Все до 17 часов отдано техникам — идет монтировка, направка света. В 17.00 помощники режиссера проверяют готовность. В 17.15 ассистент режиссера по хору проводит сверку хоровых сцен, как в балете — сверка идет. В 18.00 садится в яму оркестр, и дирижер проводит 20-минутную корректуру. Эго обязательно. Солисты вызываются по графику гримерным цехом — чётко по расписанию. Конечно, Евгений Колобов непрере ­ каемый авторитет в театре, но он никогда не позволит себе не считапрся с мнением коллег. У нас хорошая творческая атмосфера, и мы ее очень ревностно оберегаем. Интриг нет, от интриганов избавляемся — творческий атмосфере это крайне вредит. Конечно, бывает всякое, это театр, но все замешано на творчестве! а не на политике, не на интриганстве, не на амбициях, к счастью. У нас принято записывать на видео с двух камер каждый спектакль. Наутро после спектакля дирижер и режиссер собирают исполнителей — идет анализ спектакля, это очень полезная вещь. Т. Г.: Я слышала, что у вас очень суровая дисциплина. В. Р.: Е!режде всего у нас контрактная система, и нарушения контракта караются. Но и стимул есть. Каждый месяц я получаю подробную сводку: кто - сколько спел спектаклей, каков коэффициент каждой исполненной партии, сколько опозданий, сколько больничных листов и т. д. От этого зависит оплата, размер надбавок. О собственных гастрольных планах солист обязан поставить в известность режиссерское управление за 6 месяцев. Никакие неожиданные гастроли не учитываются. Иначе нельзя. Театр должен работать четко и слаженно. Сейчас мы вступаем в союз с Имперским балетом Г. Таранды. Они будут выступать с нашим оркестром. Т. Г.: Как же шла подготовка “ Русалки ” здесь? В. Р.: Нормально. Новосибирский театр один из самых-самых лучших. Нервов много потрачено, это, как водится, но я готов был к этому. Очень здорово все работают — солисты, хор. Благодарен, конечно, директору Валерию Егудину. что не побоялся пригласить Раку, не побоялся экспериментальной постановки. Театр должен пробовать себя в разных направлениях, пусть ругают, спорят — это хорошо, я то уж точно этого не боюсь, спектакль должен взволновать людей. Т. Г.: Я заметила, Вы не очень-то беспокоитесь, что скажут о Вас критики, то есть не кокетничая абсолютно. Неужели все равно? В. Р.: Пусть больше будет мнений, высказываний, пусть говорят, пишут, ради Бога. Пусть спорят с концепцией, пусть втягивают в политику, каждому — свое. Мы ставим, они — пишут об этом, такова жизнь. У меня дома самый беспощадный критик — жена. Она музыковед, специалист по современной опере, работает над докторской. А дети, Настя и Максим учатся и работают параллельно у нас в театре билетерами, обожают театр. .. Возвращаясь к “ Русалке ” в нашем сегодняшнем разговоре, хочу непременно подчеркнуть: я очень рад вновь встретиться в совместной работе с Игорем Гриневичем. Мы много с ним вместе работали, много делали спектаклей, правда, не в Новосибирске, хорошо понимаем друг друга, это редкая удача. Талантливейший человек! Кладезь идей, оригинальных решений. Еще одна фигура в нашей команде, о которой я не могу не сказать — Георгий Ковтун, режиссер-хореограф. Человек неуемной творческой энергии, блистательный постановщик, востребованный сегодня многими, осуществивший более 150 постановок и в балете, и в драме, и в опере, и в оперетте, долгие годы был главным балет ­ мейстером Киевского театра, сейчас балетмейстер Петербургского Малого оперного театра, немало работал на Западе. Сразу после “ Русалки" он выпускает вместе с Романом Виктюком премьеру в Петербурге, спектакль с участием Елены Образцовой. Глеб Фильштинский, петербуржец — художник по свету в “ Русалке ” , очень молод, но безумно талантлив. Кстати, практически все, номинированные на “ Золотую маску ” московские и петербургские спектакли в этом году — с его световой партитурой. И напоследок хочу еще раз выразить мое восхищение Ново ­ сибирским театром оперы и балета, я встретил здесь прекра ­ сную самоотвержен ­ ную труппу, творческих людей по духу, едино ­ мышленнике». Без них, без всей постановоч ­ ной группы, без люби ­ мых моих актеров, без великолепнейшего хора, без прекрасных по ­ мощников режиссера и многих-многих, такая гигантская работа, которую проделал театр с “ Русалкой ” , была бы не под силу. Крепкий и творчески богатый театр, новосибирцам повезло. Беседовала Татьяна Горлова. Ci46u*pcj<M.î* 7