Сибирский Колизей, 2000, № 1

В кратком перечне выдающихся вех истории Новосибирского театра этот спек ­ такль вспоминают нечасто, вернее, почти не вспоминают. Между тем, есть основания полагать, что именно с “ Овода ” начался новый этап поисков театра, и через три года после премьеры новосибирский театр назовут “ лабораторией современной оперы ” . “ Овод ” был первой постановкой на новосибирской сцене Эмиля Пасынкова, выдающегося отечественного режиссера, который молодым и полным творческих идей приехал в Новосибирск на должность главного режиссера. Рассказывает АЛЕК ­ СЕЙ ЛЕВИЦКИИ, солист Новосибирской оперы, народный артист России: - Большой был спектакль. Все время, пока шла постановка, в театре находился композитор, я с ним даже подружился. Я не сразу был назначен на роль Монтанелли. Шел мой второй сезон в театре, я вводился в репертуар, и на Мон ­ танелли были назна ­ чены опытные пев ­ цы - Кирсанов, Арка ­ нов, Башмаков. Но когда я спел Суса ­ нина, это было 11 февраля. Пасынков предложил петь Монтанелли. Я, ко ­ нечно же, согласил ­ ся, обрадовался. Уже шли сцениче ­ ские репетиции, быс ­ тро пришлось выу ­ чивать партию и сразу же - на сцену репетировать, доучивал материал уже во время репетиций с режиссером. Успех спектакля несомненен. Он и в табличке: “ Все билеты проданы ” . Он и в напряженной тишине огромного зала. В руко ­ плесканиях, одновременно вспы ­ хивающих повсюду и мгновенно затихающих. И самое главное: в единении зрителей и исполнителей, столь редком в оперных спекта ­ клях... Композитор А. Э. Спадавек ­ киа не только бережно сохранил основ ные темы и образы романа Э. Л. Войнич, но и дал им новое яркое воплощение. Тема борьбы ита - лъянского народа издавна прив ­ лекала композитора. Его дед Нико - ло Спадавеккиа сражался под ко ­ мандованием Гарибальди и, пресле ­ дуемый австрийцами, вынужден был покинуть родину и эмигрировать в Россию; здесь, в Одессе, и родился у него внук Антонио, который стал советским композитором. Италь ­ янская му зыка, итальянские песни, традиции борьбы близки и дороги ему... Особенно сильное впеча ­ тление производит восьмая кар - тина. Овод болен, но он должен отправиться в горы. Джемма, навестившая Овода, смутно уга ­ дывает в нем друга своего детс ­ тва... В прекрасном лирическом дуэте Джеммы и Овода слышно богатство их духовного мира, но нет ни слова о любви, перепол ­ няющей их. Они замолкают, но оркестр продолжает за них. Музыка повествует о великой прекрасной любви, над которой не властно ни время, ни коварство, ни жестокие удары судьбы. Это одно из лучших мест оперы, оркестр (дирижер - заслуженный деятель искусствМ. А. Бухбиндер) достигает здесь совер ­ шенной выразительности ” (Е. Тара ­ тута. Любовь и ненависть ” /Прав ­ да, 1960) Левицкий: * * « - Психологически насы ­ щенный, сложный спектакль и, в частности, образ Монтанелли, Музыка непростая. Сцена с Рива- ресом колоссальная - здорово режис ­ серски сделана. Спектакль шел очень хорошо! Очень! В зале плакали. В самом конце мощный свет на сцене включался, и зал стал виден, я как- то бросил взгляд в зал, смотрю, а один зритель плачет... В Москве нас приняли “ на ура", критики, пресса, телевидение снимало фрагменты, потом мы ночью ездили на студию с Кокури ­ ным, записывали последнюю сцену в тюрьме... Действительно этот период в жизни театра был инте ­ ресный. Ставилось много необычных спектаклей - “ Тропою грома ” Магиденко; “ Девушку из Кали ­ форнии ” Пуччини (постановка Л. Михайлова) возили в Москву, у меня там была роль Ларкенса. В 1960 году Новосибирский театр оперы и балета второй раз приезжает на гастроли в Москву, привозит десять новых спектаклей, в их числе - опера “ Овод ” . По Пожелтевшие страницы газет 1960 года доносят до нас отголоски спектакля: “ Мрачный тюремный двор. Стены крепости упираются в самое небо. Стража вводит во двор мо ­ лодого человека. Он полон жажды ' жизни, любви к родине, к свободе; это человек-борец, который не сдается до последней минуты. Сейчас его расстреляют... '"ибир екни