Сибирский Колизей, 2006, № 2

Мексиканская «Аида» Татьяна Ворожцова Олега Видемана поет по-японски Две недели сентября провел в Мексике солист Новосибирской оперы, заслуженный артист России Олег Видеман. На трех театральных площадках в городах Мехико, Монтеррей и Торреон он спел партию Радамеса в опере Верди «Аида». В разгаре сибирской зимы вспоминается сентябрьская жара в Мексике? Что было самым ярким? Это была моя первая поездка в Мексику. Главные впечатления — работа над спектаклем, грандиозные сцены, огромные залы на 8 — 9 тысяч мест. В Монтеррее и Торреоне ста ­ дионы, имеющие сверху только купол, а вместо стен — воздух, природа. А в Мехико — огромный театр «Аудиторио Националь» с залом больше нашего. Вам-то не привыкать работать в больших пространствах. Пространство нашего театра дает крупный жест, яркие мазки. Главное — твой профессионализм, насколько ты готов, уверен в себе. Попасть в этот проект помогли друзья. С солисткой Пражского оперного театра Ири ­ ной Божедомовой мы пели еще в Якутске, и когда появился этот мексиканский проект, она попала в него как Амнерис. Ее спросили, кто мог бы быть Радамесом — она предло ­ жила меня. Я отослал диск, и устроители-немцы меня выбрали из семи претендентов, прислали контракт — и я поехал. Это классическая постановка с яркими декорациями и костюмами, которые были взяты в театре Arena di Verona. Дирижер был из Германии Вальтер Хаупт, а режиссер Джозеф Рохлетс из Америки. В полном смысле международ ­ ный проект. Собралась команда из разных стран, пели на итальянском. Состав исполнителей оперы в мексиканском турне был поистине международным: Аида — Еуджения Гарца из Мексики, Рамфис — Крассимир Дерилов, болгарин, рабо ­ тающий в Германии, Амонасро — Николай Некрасов, россиянин, поющий в чешской опере, Фараон — Илья Попов, ныне из Милана. А как общались между собой? Как долго шел процесс репетиций? Общались на разных языках: на английском, по-немецки, по-русски. Кто что понимал. Процесс репетиций шел недолго — постановка классическая, с простыми мизансцена ­ ми. Работали дней пять в быстром режиме. Первый спектакль прошел в Монтеррее. На следующий день вылетели в Торреон. Там пел другой солист, а я отдыхал. На следую ­ щий день поехали через пустыню в двухэтажном автобусе с откидывающимися кресла ­ ми, с туалетами, с кондиционерами, телевизором, кофеваркой и так далее. В пустыне 46 градусов, останавливались в оазисах, там в магазинах все во льду лежит. Местность вокруг каменистая, на горизонте горы, скалы, растительности нет. Камни, скалы, какту ­ сы. В сентябре солистка нашего театра народная артистка России Татьяна Ворожцова побывала в Японии, где дала пять сольных концертов в разных городах. По возвраще ­ нии Татьяна Ворожцова рассказала об этом туре и поделилась своими впечатления ­ ми о публике и площадках, на которых она выступала. Недавно вы вернулись из Японии. Кто организовал этот тур, и что это была за поездка? Бывают в жизни неожиданности. Госпожа Удача ждет, когда мы появимся в том или ином месте и будем готовы принять ее дары. В прошлом году я ездила с делегацией в Японию в рамках программы культурного обмена между городами-побратимами Новосибирском и Саппоро. В Саппоро у меня был небольшой концерт, после которого меня и пригласили. В течение пяти лет Россия и Япония совместно проводят фестиваль российской музыки, который организует общество «Япония-Евразия». Для жителей острова это большое событие. Говорят, в Японии исключительные концертные площадки? Меня потрясло: в какой бы город я не приезжала (а я была в четырех городах), везде были потрясающие залы с идеальной акустикой. Даже в маленьких городках, куда очень редко заезжают гастролеры. Везде стоят прекрасные рояли. И впервые в жизни я ощутила, что голос — это инструмент. Я могла управлять им, делать все, что хочу, от пианиссимо до фортиссимо, искать в голосе новые краски. Это был действительно инструмент, на котором я играла в течение полутора часов. Интересно то, что мой театр везде меня сопровождает — в Саппоро концертный зал «Китара», похожий на НГАТОиБ. Кацура, бывший мэр Саппоро, рассказал, что его пора ­ зил наш театр, и он решил построить в Саппоро похожий концертный зал. Это удиви ­ тельно! Он, правда, гораздо меньше, но большой зал выстроен по принципу нашего. И с потрясающей акустикой! В нем недавно выступал Гергиев со сборным оркестром. Это одно из самых ярких впечатлений от Японии. Японцы очень музыкальны, а японский язык мелодичен. Вы это успели почувствовать? За полмесяца до гастролей организаторы выслали мне цикл японских песен. Я их выучила и там пела. Пять песен современного японского композитора, которые назы ­ ваются «Песни русской куклы», сделаны по принципу цикла Мусоргского «В детской». Там нянюшка и здесь нянюшка. Концертмейстер у меня была японка, закончившая Санкт-петербургскую консерваторию, прекрасно говорящая по-русски. Она пыталась объяснять зрителям, в чем смысл произведений, и они нас принимали с восторгом. И все-таки пять концертов за пять дней — довольно напряженно? Когда я получила мой график, расписание на эти дни, я была огорчена. Если бы мне Олег Видеман в роли Радамеса Можно сравнить эту поездку с прошлогодней вашей поездкой в Ла Скала? Там была опера «Черевички» Чайковского, в которой вы исполняли роль Вакулы. Сравнивать я бы не стал. Ла Скала для певцов — это самый главный театр, театр-леген ­ да, в него попасть большое счастье. Я получил этот подарок судьбы. Участие в проекте было тем более важным, что его начинал Мстислав Ростропович, он меня выбрал на роль Вакулы, и я несколько раз летал к нему в Москву работать над ролью (жаль, что у него с театром возникли разногласия, и заканчивал работу над оперой другой дири ­ жер). В общем, некоторый трепет я испытывал. Но когда я в Милан приехал — никаких других чувств, кроме профессиональной ответственности, не осталось, нужно было работать. Но все равно, Ла Скала — это особая страница в жизни. А если сравнить вашу мексиканскую «Аиду» с нашей, новосибирской? Как вы оцениваете уча ­ стие в этом проекте, свой новый опыт? Здесь работа была гораздо более продуманной и кропотливой — мы очень много рабо ­ тали и с Дмитрием Черняковым, который был режиссером, и с Теодором Курентзисом, музыкальным руководителем постановки. А в Мексике все происходило очень быстро. Было лишь несколько дней репетиций, буквально на следующий день после прилета в Мехико, без всякой адаптации после многочасового перелета, причем в условиях высо ­ когорья. Но в самом спектакле ничего особенно сложного не было — постановка совершенно традиционная, рисунок роли был понятен. Единственной сложностью был очень сильный наклон сцены — будто грань пирамиды. Но постановка была совер ­ шенно другой, отличающаяся от нашей во всем, от декораций до акустики, — мы пели там с радиомикрофонами. Но при том, что этот проект был в какой-то степени ком ­ мерческим шоу, опыт участия был для меня важен — в первую очередь с точки зрения проверки характера, выдержки, способности преодолевать трудности, работы в жестких условиях. Теперь я знаю, что могу петь и в таких экстремальных условиях. Уве ­ рен, это в дальнейшем мне этот опыт сильно поможет. сказали сейчас, что придется подряд спеть пять сольных концертов, то я бы задумалась. Пять концертов с переездами, без отдыха. Было такое, что утром я вылетала из одного города в другой, там ехала на машине больше двух часов, потом был небольшой пере ­ рыв — и концерт. Уезжаю или вечером, или улетаю рано утром, и на следующий день опять по той же схеме. Программа концертов была очень непростая. Каждое отделение по 40 минут чистой музыки. Вообще, подряд пять сольных концертов — если бы я сама это не прошла, то сказала бы, что это нереально. Видимо, погода, природа, добрые отношения, дивные залы с роскошной акустикой — все это помогло, не позволяло мне расслабиться и почувствовать себя плохо. Я получала колоссальное удовольствие от концертов, забы- — вала про тяжелые перелеты, про 15 часов полета через Москву. Я начала с Саппоро, затем был город Хакадате, затем Румой, Томакамаи и еще раз в Саппоро, в большом зале. Какие японцы слушатели? Насколько внимательно слушают, как воспринимают музыку? Меня поразило, что люди, не понимая языка, слушают тихо-тихо. В зале просто мер ­ твая тишина. Они явно понимают, о чем я пою, по интонации. Я пыталась красками голоса выразить содержание каждого небольшого романса Чайковского. Ко мне подо ­ шла японская певица и сказала: «Знаете, сегодня я впервые увидела настоящую русскую душу! Вы сегодня разрушили все стереотипы». Я пела на русском, английском, испан ­ ском, итальянском, нашу музыку, западную, японские песни. И всегда на бис — «Под ­ московные вечера» и «Катюшу». Они их знают, подпевают и аплодируют. Для них это классика. А ведь это очень сдержанная нация. У них не принято показывать свои эмоции... Публика кричала бис, браво, приходилось по пять раз выходить на поклон. Не думала, что японцы так эмоциональны. Поступательно от романса к романсу я будто завоевы ­ вала их сердца. Это гармоничная нация. Все, что эстетично, в Японии умеют оценить. Беседовала Елена Медведская Беседовала Елена Медведская