Background Image
Previous Page  2 / 4 Next Page
Information
Show Menu
Previous Page 2 / 4 Next Page
Page Background

Мы зажгли зарю и солнце

жизни

новой

для

всех народов

всей земли...

шшявшшшж

|> Кремле девять лет назад Михаил Иванович Калинин вручил старому рабочему Григорию Ермолаевнчу

и Бокову орден Трудового Красного Знамени.

Григорий Ермолаевич, ветеран Новосибирского завода пластмасс, в канун всенародного праздника —' Дня Кон­

ституции в задушевной беседе рассказал молодым стахановцам Тоне Филимоновой и Феде Ковалеву, как трудно

жилось рабочим в дореволюционное время, как радостно ему смотреть на счастливую молодежь сталинской

эпохи. Об этих людях пишет в своем очерке |Право на счастье» Ник. Воскресенский. ф

т Васильева.

И в а н В Е Т Л У Г И Н

С

т а л и н с к и й

з а к о н

Свой Основной Закон народ

с любовью

Сталинским зовет...

Мы жили мирно

по нему,

желая, чтоб в наш бурный век

в своей стране, в своем дому

хозяином был человек.

Свой урожай с родной земли

снимали,

строили дверцы;

и. дети в радости росли,

и были счастливы отцы.

И самым светлым стал наш дом,

и было все у нас в дому.

И видел мнр,

как мы живем,

верны Закону своему.

По площадям

в дни торжества

несли мы гордо алый шелк...

Но, зная все свои права,

мы знали

свой священный долг.

И в дни, когда на нас орда

пошла, в Европе сея тьму,

мнр видел вновь:

мы, как всегда,

верны Закону своему,

и даже больше:

понял он,

когда за битвою следил,

что это строй наш,

наш Закон

в жестокой схватке

победил.

Вернулись снова мы к труду..

Хоть где-то тучи в небесах,

но вновь у мира на виду

мы на строительных лесах.

Звенит топор...

Мы мирно жить

хотим, вчерашние бойцы, —

садами землю засадить,

построить светлые дворцы.

И радоваться,

что земля

сторицей воздает за труд,

и что лучи от звезд Кремля

над всей планетою идут,

и что работ великих план

разметил наш и день, и час,

и что народы многих стран

теперь равняются

на нас...

И прежде были мы сильны,

но те, кто нам войной грозят,

пусть знают:

(

после дней войны

сильнее стали мы стократ.

По площадям

в дни торжества

проносим гордо алый шелк

и, зная все свои права,

мы помним

свой священный долг!..-!

Окрыленная молодость

ПРАВО НА СЧАСТЬЕ

Рассказ девушки о работе прост и

скромен. Его сжатость оттеняет богатство

содержания. Самые обыденные

слова

звучат ярко и свежо.

Тоня Филимонова говорит о своем лю­

бимом деле.

Вопрос, обращенный в это время к де­

вушке, вызывает ее глубочайшее недоуме­

ние. Он тоже прост, но Тоня долго не мо­

жет все-таки понять о чем, в сущности,

идет речь.

Ну, как это так вообразить себе вдруг,

что она осталась бы без работы?! Без вся­

кой надежды на ее получение? Да, как

хотите, но это и вообразить невозможно!

Для советских людей сознание своего

права на труд так же незыблемо, как и

каждодневный восход солпца, как свет и

воздух. И представления об этом нашей

молодежи — сверстников первой сталин­

ской пятилетки — отличаются особенно

ясной целостностью.

Оно — это сознание — становится все

более радостным, прочным от того, что

доводится им читать о безработице за ру­

бежом и в царской России, слушать неве-

селые рассказы стариков о прошлом... Вот

и сегодня старые коммунисты Новосибир­

ского завода пластмасс Григорий Ермолае­

вич Боков и Андрей Михайлович Фирсов

помянули в дружеской беседе былое...

У ворот нефтеперегонного завода русско-

американского акционерного общества за­

светло собиралась толпа. Ждали люди ма­

стеров, управителей, и когда кто-нибудь

из них приближался, к нему кидались,

ломая шапки: возьми, кормилец, порабо­

тать! «Кормилец» равнодушпо проходил

мимо.

Можно было неделями, месяцами сло­

няться от одних заводских ворот к дру­

гим... Но вот посчастливилось Фирсову по­

пасть па работу, и Бокову старший брат

jtoe-как помог устроиться.

Открылись ворота.

Следовало бы считать это исполнением

желаний. Но, думая об этом сегодня, ста­

рики — каждый по-своему — сокрушен­

но качают головами. В ту пору за две-

надцатйчасовой рабочий день они получа­

ли по сорок пять копеек.

— Тут тебе было все — ты должен

был купить на эти гроши и хлеб, и ма­

хорку, зайти в харчевню, заплатить за

темный, сырой угол. Из этих же копеек

изо дня в день приходилось выкраивать

что-то на покупку пары сапог и одежонки,

которые на работе изнашивались особенно

быстро. О спецодежде тогда и не слыхива-

ли. Заболел?! Лечись травкою, о врачах и

лекарствах нечего было и помышлять!

Тоне Филимоновой не так-то легко вни­

кать в суть этого рассказа. От нее тре­

буется немало усилий, чтобы представить

себе хоть сколько-нибудь живо положение

заболевшего человека, который не может

пойти в поликлинику.

Столько же трудно девушке вызвать в

своем воображении и другую картину.

Вот она, Тоня Филимонова, встала бы у

закрытых заводских ворот и, протягивая

руки к равнодушному хозяйчику, умоля­

ла бы его дать ей работу...

Девушка облегченно вздыхает, когда

разговор на эту тему заканчивается. Ни­

чего не поделаешь, — не по душе ей та­

кая тема.

Она с удовольствием продолжает расска­

зывать о своей работе на заводе пласт­

масс. Сначала это была подготовка сырья

и загрузка аппаратов. При малой любозна­

тельности можно было бы этим довольст­

воваться. Но Филимонова старалась изу­

чить сложный аппарат. Зто ей очень хоро­

шо удалось, и вскоре она стала аппарат­

чицей.

Производственный процесс должен быть

осуществлен за шестнадцать часов. Пе

так просто уложиться в эту точно рассчи­

танную норму. Но дальше оказывается,

что если вести подготовку, а затем и за­

грузку сырья все более тщательно, если

воспитать в свои! помощниках предельную

добросовестность к работе, то вместо шест­

надцати часов можно управиться и в че­

тырнадцать, а потом и в тринадцать.

Не все дается сразу.

Теперь девушка и в лаборатории чув­

ствует себя так же, как у своих аппара­

тов. Уже не за шестнадцать и тринадцать,

а за десять, подчас даже за восемь часов

удается завершить операцию.

Комсомолка Филимонова не может даже

и помыслить о том, что ей пришлось бы

у кого-нибудь выпрашивать для себя ра­

боту. И именно потому, что это так, высо­

кое чувство человеческого достоинства

определяет сущность ее отношения к

труду.

В дем для нее, как и для всех совет­

ских людей, смысл и радость жизни.

Вечер после работы Тоня Филимонова

проводит за чтением «Повести о настоящем

человеке». С большим волнением она пере­

ворачивает страницу за страницей. И то,

что вчера и сегодня она пе'редумала у сво­

их аппаратов в цехе, то, что она чувство­

вала, смотря ва-днях «Великую силу» в

«красном факеле», и то, что наканупе она

послала по почте очередной денежиый пе­

ревод своей престарелой матери, связы­

вается в одно стройное целое — такова

жизнь! Самоотверженный труд делает ее

прекрасной.

Иди. ВОСКРЕСЕНСКИЙ.

Я Я Р Ш * ®

Это было под Сталинградом. Озвере­

лые фашистские орды лезли к нашей

святыне — городу, носящему имя люби­

мого вождя.

Круглые сутки не утихал бой. Земля

вздрагивала от разрывов снарядов и

мин.

От Тракторного до Волги тянулась

линия укреплений. Здесь стояли гвар­

дейцы. Обросшие, уставшие от бессон­

ных ночей, они мужественно отбивали

яростные атаки врага.

Незаметным казался в этом великом

сражении пулеметный расчет гвардии

младшего сержанта Федора Матвеева.

Но он был частичкой той несокрушимой

силы, отваги и стойкости, из которой

складывалась могучая армия.

Вот уже третьи сутки как пулемет,

чики отбивали психические атаки гит­

леровцев. От беспрерывной стрельбы

вода закипала в кожухе пулемета. По

близости,рвались мины, снаряды. Над

головой с диким воем пролетали оскол­

ки. Из строя выбыли подносчики. Ко­

мандир расчета Федор Матвеев вместе

с первым номером не отходил от

«Максима».

Атаки врага отбиты.

...Ночью, когда бой немного стих, в

подвале разрушенного здания собра­

лось комсомольское бюро батальона. На

повестке один вопрос — прием в члены

ВЛКСМ . В скупых, сдержанных сло­

вах рассказывают молодые воины свои

короткие биографии.

Из глубины подвала к мигающему

огоньку подходит юноша. В его руках

автомат, на ремне подвешены гранаты.

Из-под каски видно худощавое, осунув­

шееся от бессонных ночей, лицо.

— Родился в 1923 году в Сибири,

в селе Карасево, Черепановского рай.

она, там же окончил семилетку, добро­

вольно пошел на фронт... — волнуясь,

рассказывает свою биографию Матвеев.

— Достоин быть в комсомоле, — го­

ворит комсорг роты, — смелый воин,

сталинградец.

...На огневую Матвеев пробирался

по обломкам разрушенных зданий.

Тонкий, серебряный месяц проглядывал

сквозь волнистые облака. Где-то побли­

зости злобно тявкал немецкий пулемет.

Федор бережно ощупывал билет, спря­

танный в левом кармане гимнастерки.

И новое, счастливое чувство наполнило

сердце. Он стал комсомольцем.

В одном из боев был тяжело ранен

комсорг роты. С этого дня комсомоль­

скую организацию возглавил гвардии

младший сержант Матвеед.

Оборона Сталинграда, бои под Ро­

стовом, на Миусе, форсирование Сива­

ша, освобождение Крыма, штурм Се­

вастополя—вот боевой путь гвардейской

дивизии, с которой прошел всю войну

отважный комсомолец Матвеев. Надеж­

ными помощниками командира роты

были

комсомольцы.

В

боях за Севастополь и Сапун.гору

штурмовому взводу гвардейцев было

дано задание — ворваться в траншеи

противника и удержать их до подхода

основных сил. Ночью, под ураганным

артиллерийским огнем, по-пластунски

пробирались смельчаки к проволочным

заграждениям. Осколком снаряда был

убит командир взвода. Командование

принял на себя гвардии младший сер­

жант Матвеев.

Миновав минное поле и два ряда

проволочных заграждений, бойцы при­

готовились к броску.

С призывом «За Родину,

за

Сталина!» поднял Матвеев подразделе­

ние. Немцы, не выдержав дружного

натиска, начали отступать.

Наступление развивалось.

Наши

части рыдали на дорогу, ведущую к го­

роду русской славы—Севастополю.

За Черной речкой, в узком ущелье

путь преградил пулеметный огонь. Его

вели немцы из дзотов с вершины ска­

лы. Бойцы залегли.

Подавить огневые точки вызвался

комсорг роты Федор Матвеев. Взяв с

собой двух комсомольцев,

он

по отвес­

ным скалам забрался наверх. Связки.

гранат полетели к дзоту. Путь свобо

ден.

За мужество и героизм, проявленные в

боях за Родину, Федору Матвееву бы­

ло присвоено звание Героя Советского

Союза.

Прошли боевые грды.

Сейчас Матвеев—слушатель комсо­

мольского отделения областной партий­

ной школы. Вот он с Золотой Звездой

на груди стоит у карты великих •похо­

дов Советской Армии. Его молодость

озарена воинской доблестью, ясным

сознанием величия государственного и

общественного строя, который он так

непоколебимо защищал в боях за со­

циалистическую Родину.

Ал. ЖУЛЯБИН .

А. ГЕРМАН

Богатство

Игната

Левченко

Р ’а с с к а з

В канун праздника Левченко пригласил

ближних соседей к себе по неотложному

делу.

Соседи выразили недоумение, но обеща­

ли быть.

Усадьба справа от левченковской принад­

лежит Михайле Устиновичу Еутаргину. На

пенсию он вышел с должности ревизора

службы движения. По другую сторону от

усадьбы Игната Левченко — домишко

Софьи Ивановны Векша, бессменно прора­

ботавшей в железнодорожной библиотеке

тридцать шесть лет. Сам Левченко до пен­

сии был обер-кондуктором пассажирских

поездов.

В ожидании гостей Левченко растопил

пожарче печку. Вскипятил большой мед­

ный чайник.- Не без умысла собрал на

столе все, что могло иметь отношение к

предстоящему разговору с соседями: два

сорта маринада, сливовый джем, пузатую

бутылку смородиновой наливки — все соб­

ственного приготовления. В центре <— ва­

за с яблоками знаменитого левченковского

сорта.

Управившись, гостеприимный хозяин

подвинул стул поближе к печке, скрестил

руки на узловатой кизиловой палке, с

которой не расставался в последпие годы,

и загляделся на бушевавшее пламя.

Все, что намерен он сегодня сказать

соседям, связано для него с далекими вос­

поминаниями. Вот из глубины, лет перед

глазами возник горластый приземистый

паровоз. Широкая на выходе труба дымит

сквозь проволочный колпак. Хвост дыма

стелется далеко позади недлинного соста­

ва. Вагоны забиты переселенцами, скар­

бом, кадками, прялками, коромыслами.

Ни опасения, ни заботы не могут за­

слонить ощущение новизны у человека,

впервые, е такой невиданной доселе бы­

стротой, преодолевающего пространства.

— Едем осваивать Сибирь, — говорит

один из переселенцев. Сколько в этом

заманчивого! Игнат Левченко, тот, моло­

дой и полный сил, расправляет плечи.

Робко улыбается жена. В Сибири угодий

земли, воды и леса сколько душе угодно.

Не грусти, жена, о покинутом пепелище.

Не на чужбину они едут, не в Америку.

От помещичьего засилья, от безземелья —

на приволье необжитых просторов дале­

кой Сибири.

Где-то за Курганом поезд остановился.

Дальше путь еще не проложен.

— Проложим, — говорит тот, молодой

Левченко и вместе с другими грузит тя­

желые тачки землей, возводит насыпь.

Первое знакомство с «чугункой» решило

судьбу. Семья оставлена в ближайшей де­

ревне. С партией изыекателей устремляет­

ся переселенец вперед.

Пройдена равнина в березовых рощах,

в пугливых осинниках. Трасса пролегла

степью, напоминавшей родную Украину.

Ветер качает светлые метелки ковыля.

Стаи птиц взлетают над озерами.

Начальник изыскательской партии —

в форменной фуражке с зеленым бархат­

ным кантом инженера-путейца. Среди ра­

бочих ходят слухи, что, уединившись по

Л'"ЧН8

ночам, он пишет книги. По вечерам, если

случится цодопти к его палатке, слышна

песня. Она звучит негромко и печально.

В ней слова, понятные не каждому.

«Для берегов отчизны дальней ты покида­

ла край родной...»

Путь их, верста за верстой, углубляет­

ся на восток и вот доходит до реки —

такой ширины и мощи еще не приходи­

лось пересекать.

Партия изыскателей уходит дальше. Он

остается. Жена кипятит чай из обской

воды. Ребятишки приносят стерлядей, пой­

манных в Оби. Игнат валит первые глы­

бы гранита на речное дао.

За рекой получена делянка■тайги под

усадьбу. Могучие сосны шумят вершина­

ми. Стучит топор. Поет шла в его руках.

Падают вековые деревья. Растут стены

дома.

...Провожать поезда по дороге, построен­

ной его руками, — работа по душе. Он

научился лихо спрыгивать на полпом хо­

ду с тормозной площадки вагона, козы­

рять начальнику, подводя составы к стан­

циям. Его кондукторский свисток зали­

вался трелью, слышной на том берегу

реки. Послушные его сигналу, отправля­

лись и останавливались поезда. Ему при­

ходилось провожать составы по дальним

дорогам. Он много видел и знал. Угрюмые

лица ополченцев на обратном пути с

Дальнего Востока после проигранной вой­

ны. Тяжелое недоумение тех лет. Обгоре­

лый корпус управления дороги в Томске.

Это им привезена в депо па дне кондук­

торского сундучка пачка листовок.

Подозрительные глаза жандарма. Угро­

зы — все было в прошлом.

В одну из первых поездок на Украи­

ну он привез подарок семье: завернутые в

мешковину саженцы яблопь. Жена попла­

кала над гостинцем. Яблоньки напомнили

молодость в родных садах. Нежной души

была подруга и добрая была жена.

...Первые саженцы погибли на третью

Истарость-радость!

Па Обь опускалась ночь. В тишине

слышалось только мерное хлюпанье плиц

гребных колес.

И вдруг— удар... Спавший после днев­

ной вахты помощник лоцмана Филиппов

быстро поднялся и выбежал иа падубу

буксировщика; Там уже ходил лоцман —

его сменщик, а за ним — капитан.

Сесть на мель было рискованно. В те

давние времена, когда Филиппов служил

у хозяйчика, рации не знали и помощи

ждать было неоткуда,- Сумел сесть, сумей

и слезть.

Лоцман растерялся.

Хорошо зная береговые приметы, Фи­

липпов взялся снять буксировщик с отме­

ли. В ту же ночь судно продолжало путь.

— Трудно было плавать в старые вре­

мена, — рассказывает Михаил Петрович

Филиппов. — Никакой обстановки не бы­

ло. Бакены не горели, перевальные стол­

бы отсутствовали. По приметам — кусти­

кам да елочкам шли.

В Обском бассейне Михаил Петрович—

знатный человек. Еще подростком, в

1877 году, поступил он работать матро­

сом на баржу пароходчика Фунра. За гро­

ши гнул он спину под тяжелыми груза­

ми. Труд был в тяжесть. Потом нлавал

на пароходах «Сибиряк», «Ч-арыш», «Кор­

милец», прошел большой путь — от по­

мощника штурвального до капитана. За

его плечами 71 навигация, из них 59

лет на пароходах.

— Если мои глаза, — говорит Михаил

Петрович, — в старое время видели толь­

ко пустынные берега, то в годы совет­

ской власти я был свидетелем и участни­

ком великих перемен, грандиозной строй­

ки и реконструкции флота. И новый

смысл приобрел мой труд, мой опыт.

Конституция страны социализма обеспе­

чила его старость, окружила почетом. За

долголетнюю, примерную работу Михаил

Петрович Филиппов в прошлом году на­

гражден орденом Трудового Красного Зна­

мени. Гордость М. П. Филиппова — его

сын, которому советская власть дала пра­

во на образование. Он — врач.

— И старость нынче радость! — гово­

рит Михаил Петрович.

*

Б. ЛАГУНОВ.

И РВЧВЯИ I Р»

весну. В апреле началась оттепель. Обма­

нутые горячим солнцем, теплыми ночами,

деревца распустили почки. В мае ударил

заморозок. Земля закоченела.

Он снова привозил саженцы, они снова

погибали.

Особенно тяжелой выдалась зима девят­

надцатого года. На постой к нему заехали

колчаковцы. В сад пустили коней. А ког­

да он в запальчивости замахнулся пру­

том на коня, под копытами которого хру­

стнула вершинка яблоньки, казачья нагай­

ка рассекла лицо.

...Михаиле Устинович Еутаргин после

долгих лет войны вернулся в освобожден­

ную Сибирь. Возле усадьбы Левченко его

остановил тонкий аромат созревающих яб­

лок. Он открыл калитку в усадьбу соседа

и остановился, не веря глазам. На ветвях

молодой яблони благоухали плоды.

Все соседи побывали у Игната в ту

памятную осень. Кутаргин первый с по­

клоном просил одолжить пару;— другую

саженцев.

Странное для соседей условие постарил

Игнат Левченко, снабжая их посадочным

материалом. Преследуя одному ему изве­

стную цель, он требовал, чтобы ряды

фруктовых деревцев соседних участков

совпадали с рядами деревьев в его саду.

Новый строй жизни связан для него

еще с одним светлым воспоминанием —

посещение мичуринского сада в Козлове,

беседа с великим садоводом. Вернувшись

из поездки, Левченко рассказывал сосе­

дям о виденных там чудесах. С годами им

удалось вырастить сибирские сорта яб­

лонь, груш. Прижились вишневые деревья.

Они росли, множились, плодоносили. Вес­

ной аромат цветущих садов был слышен

на всех соседних улицах — на Колыван-

ской, Ленской, Туруханской... Лучшим

был сад Игната Левченко. Туда охотнее

зимой прилетали синицы. Весной в белом

убранстве стояли гибриды.

К ним стали приезжать люди из колхо­

зов, с далекого севера, из безлесных сте­

пей. Первые сады были разбиты в шах­

терских городах, в горных долинах.

...Выросли и разлетелись из гнезд дети.

Незванная подкралась старость. Он привел

на станцию назначения свой последний

поезд и ушел на отдых.

Мирно копаясь в своих садиках, соседи

дожили до Отечественной войны. В пер­

вую военную весну вдоль улиц, но обо­

чинам тротуаров жители посадили карто­

фель. Садоводы спорили. Имеют ли право

на жизнь во время войны цветы? Одни

требовали использовать каждый кусочек

земли под картофель. Софья Ивановна

Векша отстаивала неприкосновенность раз­

веденной ею коллекции редких цветов.

Чем мы встретим героев в дни победы?

Осень принесла богатый урожай фрук­

тов. Ящики яблок пяти различных сортов

он отправил в подарок госпиталям. По его

примеру садоводы города всю войну снаб­

жали фруктами госпитали и детские дома.

Поймут ли егб сейчас? Поддержат ли

его?...

Часы пробили восемь. В двери постуча­

ли. Пришли соседи.

— По какому случаю, а, Игнат Ва­

сильевич? — спросил Кутаргин, шутливо­

выразительно осматривая приготовленный

стол.

Левченко в непонятном волнении гово­

рил о необязательности поводов для встре­

чи старых соседей, особенно, если завтра

такой праздник — День Конституции. Го­

сти отведали наливки, выпили кофе, раз­

говорились. Богатым был этот год и

обильным.

Лишь тогда хозяин перешел к делу.

Не задумывались ли они,' его соседи,

над давнишним его требованием садить

деревья в одном определенном порядке?

Чем об’яснили они это требование?

— По-моему, тебе хотелось, чтобы все

наши приусадебные участки представля­

ли одно целое, — отозвался Кутаргин.

— Так. А зачем?

— Мне казалось, Игнат Васильевич,

ты намеревался когда-нибудь стать хозяи­

ном всех этих усадеб, — чистосердечно

призналась в давнишнем своем заблужде­

нии Софья Ивановна Векша.

На ее извинение Игнат ответил:

— В разное время — разные были

мысли. А сейчас... —- и Левченко сооб­

щил соседям свое решение. Он намерен

выращенный его многолетними трудами

сад подарить своему городу, где так

много пережито, узнапо, понято. Жаль

только, невелико его наследство.

Выслушали, изумленно переглянулись

соседи. Игнат явно что-то недоговорил,

выжидающе замолчал,

сдвинув седые

— Обожди! — взволнованно

начала

Софья Векша. — Твой и наши участки,

по сути, одно целое...

— Если разгородить заборы — полу­

чится один большой сад, — подтвердил

Кутаргин.: ;— И мы сумеем сделать еще

много. Он будет достойным нашего города.

Игнат, молча, благодарно пожал руки

друзей, не обманувших его ожиданий.

Софья Ивановна прослезилась. Вытирая

глаза, притворно-ворчливо выговаривала:

— Подумать — столько лет морочил

нам головы, заставлял прихоти свои ис­

полнять.

Потом они долго и придирчиво состав­

ляли проект дарственной записи. Они

просили городской Совет заботливо хра­

нить, беречь их скромный подарок. А

когда за гостями закрылась дверь, Игнат

долго еще сидел, греясь у печки, богатый

тем новым, что пришло в его душу. Он

скрестил руки на узловатой кизиловой

палке, глядел в золотую россыпь огня,

чуть слышно мурлыча о берегах отчизны

дальних...