Сибирские огни, № 4, 2014

СЕРГЕИ ЮХИН. МЕРТВЫЙ КРЫМ — Я думаю , мы слишком небрежно относимся к зап-фактору, — вещал он, прихлебывая чай. — Ты новый термин придумал? — я приносил пепельницу и сигареты. Женька — единственный из гостей, кому разрешалось курить на кухне. — Д а ты что, в интернет не заглядываешь? — возмущался Женька. — Ты посмотри, повальные самоубийства, стрелков развелось полно — по школам ходят, по институтам, по супермаркетам. Стреляют всех подряд. А потом — себе пулю в голову ... — Ну и что? Раньше такого не было? — Было, всегда ... в Америке. Но теперь-то и в Европе. И в России — то милиционер из табельного в магазине, то еще что -то ... — Ну и о чем это говорит? — Да о том, что мы думали, что запы — это наш оплотский прикол. А это не прикол, это диагноз, разрушение психики, агрессия ... Запы — это серьез­ н о . .. И не только мы так думаем... — тут Женька обычно осекался и на вопро ­ сы «кто такие м ы ?» и «кто еще так думает?» не отвечал. Ленка в наших беседах участия не принимала, сидела рядом в глубоком кресле с безучастным выражением лица или вообще уходила в комнату смо ­ треть телевизор. — Чего он темнит? — расспрашивал я ее, когда Женька, выкурив пол ­ пачки сигарет и выпив с десяток чашек чаю, удалялся. Ленка неопределенно пожимала плечами и говорила, чтобы я не брал дурного в голову. Ну я и не брал, оберегая свое маленькое счастье, да и не было времени засорять мозг сомнительными размышлениями, схема Ленка — «Оплот» — работа занимала весь день, ночь, а иногда — сон; даже во сне я продолжал раздавать флаги на площадях, заказывать бетонную смесь на стройплощадку, писать революционные тексты в блог и любить Ленку, а к весне ритм жи з ­ ни так ускорился, что я и не спал вовсе. Ленка сутками пропадала в избира­ тельном штабе, Женька приходил среди ночи и часто засыпал, сидя на кухне, уткнувшись лохматой головой в скрещенные на столе руки, Орлов звонил уже по нескольку раз в день, а Лужин стал разговаривать коротко и сухо, словно берег силы, которых, видимо, почти совсем не осталось — близилась развяз­ ка, день выборов, после которых, как всем нам казалось, наступит чуть ли не всеобщее благоденствие. Н у ... если не благоденствие, то уж отпуск — это точно. И можно будет полететь в Анталию или поехать в Ялту, или не ехать никуда и не лететь, а просто делать целую неделю то, что хочется, а не то , что положено. Или вообще ничегошеньки не делать. Но Лужин развеял все надежды на отдых, позвонив мне однажды вечером. — Копылов. Срочно. Собери наших — Женьку, Ленку и Стёпу — в «Б е ­ шеном кальмаре». Через тридцать минут, — я уже привык к его рубленым фразам, но голос у него был необычный, словно он говорил не то, о чем думал , делая между словами странные паузы. — Только их. Больше никого. «Бешеным кальмаром» мы между собой называли тихое заведение в центре города, в меню которого действительно имелось такое одноименное блюдо, а на вывеске помпезно светились золотистые буквы «Ренессанс». П а ­ радно-выходной (Ленкино выражение) Лужин в сером костюме, аккуратно причесанный и со следами студийного грима на сосредоточенном лице ждал нас внутри кафе в отдельной кабинке. Он только что вернулся с телеэфира и, казалось, еще не совсем осознал, что его больше не окружают софиты и д е ­ корации. Мы расселись за столом, на котором лежали какие-то пластиковые папки для бумаг, а Лужин все молчал, задумчиво пощипывая нервными п ал ь ­ цами подбородок. — Ребята, даже на знаю, с чего начать... Х м . .. Думаю, все очень п л о х о . .. — Тебя снимают с выборов? — поинтересовался Стёпа.