Сибирские огни, № 4, 2014

СЕРГЕЙ ЮХИН. МЕРТВЫЙ КРЫМ — Копыло-о-ов! Огромная белая шляпа и сиреневые очки на пол-лица — она одновремен­ но была похожа на стрекозу и на маленькую девочку, потерявшую мяч. Мне нравилось, как она капризничает. — Копылов! Бездушное животное! Купи мне здесь дом. Во-о-он, видишь, там кто-то себе уже построил хибарку на два этажа. Я тоже хочу-у-у ... — Орлов говорит, что дома у моря скоро перестанут быть ценностью ... — Твой Орлов — дурачок, ничего в жизни не понимает. И Лужин. И ты тоже дурачок, иди с ними целуйся. А -а ... — Чебуреков хочешь? — Хочу, — оживилась Ленка и сразу перестала ныть, поднялась, стряхи­ вая с сухого жаркого тела песок. — Где чебуреки? И еще хочу ш аш лы к ... — Так поехали, чего развалилась? — Это я развалилась? Да я уже давно готова. Да я уже полчаса тебя ж д у . .. В машине Ленка отвернулась от меня и курила, выпуская дым в открытое окно. — Слушай, Копылов, я устала. — С чего это? — поинтересовался я. — И с какой радости ты вдруг начала курить? — Ты меня вообще слушаешь? Я говорю, что у меня уже нет сил от всех этих митингов, оплотов и суеты. Надоело. Я все-таки женщина... — Я это заметил ... — Не надо пошлить, Копылов. Не бери пример со своих дружков — Гри- вастова и Лужина. — А с кого мне брать? — Не знаю, — Ленка рассеянно покрутила регулятор громкости на CD- чейнджере, и в динамиках загрустил «Бумбокс»: «Тебе нравится дым — черт с ним, он убивает слова, кругом голова ...» — Копылов, скажи, что с нами происходит? Я изменилась, да? Может, я просто вымоталась... Вот осенью опять начнется... Выборы на этот раз. Лу­ жина будем во власть двигать. Я понимаю — надо, кто же спорит ... Но жизнь куда-то утекает ... «О чем с тобой говорить? Потеряли нить. Быть не собой перестать и дома спать ...» — Лен, выходи за меня замуж, — я забрал у нее сигарету и выключил музыку. — Ты издеваешься, Копылов? Да? Ты просто так сказал. Ты думаешь, что я — как обычные бабы, только одно на ум е . . . — Нет, я не думаю, что ты обычная баба. Ты как раз совсем не обычная. За это я тебя и люблю. — Ты не женишься на мне, — Ленка сняла свои смешные очки, и я уви­ дел, что она плачет. — Ты меня даже не успокаиваешь. Ты просто порядоч­ ный, поэтому и говоришь. Ты знаешь, что я с тобой жить не смогу. — Та-ак, — я съехал на обочину и заглушил мотор. — Что опять, Ленчик? Иди сюда. Я серьезно. Абсолютно серьезно ... Я же люблю т еб я . .. — Копылов, — она обняла меня, и белая шляпа слетела с ее льняных во­ лос, закатившись куда-то за спинку сиденья, — я хочу семью, Копылов. Детей хочу. И чтобы мама моя в гости приходила, и твои приезжали ... Иногда ... — Так в чем же дело? Я уже второй год тебе предлагаю ... Сто раз уже предлагал ... А помнишь первый раз, Лен, помнишь? Сидели в палатках перед Совмином, голодали... зима, дубарь ... И мы с Гривастовым, как два пингвина — жрать охота, зуб на зуб не попадает... — А этот твой Ашот долму принес, — добавила Ленка, уже улыбаясь. — Ты рассказывал. — Да, его жена нашу голодовку по телевизору увидела, ну и по доброте 52 душевной наготовила на весь палаточный лагерь. Думает, спасу боле зны х ...