Сибирские огни, № 4, 2014

СЕРГЕЙ ЮХИН. МЕРТВЫЙ КРЫМ нам рукой. Столетова не было — он пошел проверять караульных. Я махнул Кеше в ответ и, уже глядя на Лебедева, скомандовал коротко: — Вперед! Поначалу мы старались соблюдать тишину, но потом осмелели и шли раз­ машисто, с хрустом наступая на ветки; Лебедев, который еще студентом об­ лазил все окрестности с туристической группой, вел нас уверенно и быстро. Первые минут двадцать я тревожно вглядывался в черноту обступивших нас деревьев, но дыхание сбилось от быстрой ходьбы, а лямки вещмешка беспо­ щадно впились в плечи; усталость вытеснила страх и чувство осторожности — я уцепился взглядом за маячившую впереди, бледную от лунного света фи- гуру Руслана и больше по сторонам не глазел, стараясь не отставать. — Крым — лучшее место на свете. Только здесь и можно жить, — по­ вторял один мой товарищ, C epe ra Орлов, изможденный душными киевскими пробками. — Хочу иметь тут ранчо и пещеру с персональным драконом. — А что тебе здесь нравится? — спрашивал я, предвкушая его злые и точные ответы. — Тебе не понять, Андрюха, — он печально смотрел на меня, как на глу­ пого ребенка. — Вы тут живете в тепличных условиях. Природа шикарная, кли­ мат, море и люди. Люди ... Ты просто не замечаешь, ты же внутри этого рая. Люди! Люди — самое главное. Вот в Киеве, например, одни шакалы. Трусливые и жадные. А тут — русские, совсем другая порода, мощь, внуки героев. Ну в Ки­ еве тоже русские есть, но они сдались. Перекрасились. Приспособленцы. Легли под холопов и испортили себе карму. Да что тебе объяснять! Живи и радуйся. Если бы я верил во все эти буддистские штучки, я бы согласился с Серё- гой и даже добавил бы, что мы все порядком подпортили себе карму — и не в тот момент, когда начали убивать запов, и даже не когда позволяли растаски­ вать нашу родину на куски — тогда уже поздно было. Нет. Мы все испортили, приняв правила чужой игры. Мы, русские, стали каяться в грехах, которые к нам отношения не имеют, мы начали посыпать себе голову пеплом за поступ­ ки, достойные орденов, мы, потомки великих, стали стесняться своего родства и отрекаться, и жаться на обочине чужой истории и чужой же идеологии. Мы поверили в рыночные отношения, не понимая, что это быстрый путь к смерти. Потребление завело человечество в тупик, и мы, как коровы, покорно при­ строились в очередь на бойню . Я не герой, но я буду сопротивляться, черт по­ бери, и есть еще люди, которые думают так ж е . .. Я живо себе представил, как потомок монгольских кочевников, гордый C epera Орлов лихо отстреливается из карабина, защищая свою фазенду под Киевом от запов, демократии, бан­ ковских афер и гей -п арадов ... Задыхаясь, я шел по лучшей на свете земле. В мои легкие со свистом вры ­ вался лучший в мире воздух. Меня окружали лучшие из лучших: спокойный Генка Лебедев, усталый и смелый от горя Михалыч, упрямый Сашка Погоре­ лое и русский татарин Руслан Азизов. Мы шли выручать моего лучшего друга Женьку Гривастова и еще многих хороших и надежных ребят — я не знал их лично, но был уверен, что на них можно положиться. И еще я надеялся, что мы успеем. На привале мы услышали звуки недалекого боя. — Мы уже близко, — прошептал Генка, вытирая пот со лба. — Опережа­ ем график. Ф у -у ... несемся как кони. Вы все там живы? Не умотал? Михалыч жадно пил воду из фляги и что-то промычал. — Что, Михалыч? Ножки коротенькие? — Сашка Погорелов закурил, но, закашлявшись, тут же выкинул сигарету. — Вот ч ер т ... А ты быстрее пере­ бирай копытцами. — Д а пошел ты, — устало ответил Михалыч, закрывая флягу. — Хватит трепаться, — предупредил я, прислушиваясь. — Надо поторо- 34 питься, наши еще держатся. Представляю , какая там мясорубка ...