Сибирские огни, № 4, 2014

СЕРГЕЙ ЮХИН. МЕРТВЫЙ КРЫМ Никто не знает. Куда, куда? Куда ты собрался? Молчишь? Вот и молчи. Все, я пошел. Сам посты проверю. Оставайся здесь за старшего. Радисту скажи, пусть не выключает рацию — мало ли что. И через ч а с . .. точн ее ... уже через пятьдесят мин ут ... все чтобы были в сборе. Понятно? Выполняй. — Яволь, — Саша был растерян и, видимо, раздражен. — Яволь, — по­ вторил он и скрылся в штабной палатке, нервно задернув полог. Голоса в голове сделались невнятными и тихими , я глубоко вдохнул те­ плый, сырой после недавнего дождя воздух ранней крымской осени и зашагал между деревьями к дальнему п о с ту . .. * * * — Вот у тебя все есть — деньги, друзья, работа ... Что ты можешь ска­ зать про свою жизнь? Ну вот так, одним словом ... — Мы с Лёхой уже не­ сколько часов глотали спертый воздух кафе «Встреча», давились подо­ зрительной водкой из пластиковых стаканчиков, и туманные люди за сальными столами вокруг нас тоже сидели и пили, и дышали, и обни­ мались, клялись в верности и ругались, и пытались устроить свою по­ ловую жизнь на вечер; а за стенами было лето и солнце, и день рожде­ ния катился к черту. Мы умирали здесь в духоте — я, Лёха и два десятка привидений с мутными глазами. Хотелось встать и закричать, чтобы прекра­ тить этот тоскливый бардак, хотелось бить молодых шлюх по щекам, чтобы они шли по домам, чтобы перестали бухать и разносить триппер. Что-то по­ шло не так сегодня, какая-то мелочь, а казалось, что вся жизнь пошла под откос ... — Что? — надорванные басы из дешевого магнитофона за стойкой меша­ ли мне собраться с мыслями. — Я говорю, что ты скажешь? — Лёха был похож на джинна в клубах сигаретного дыма. — О чем? — Глухомань! Ты что, меня не слушаешь? О жизни своей. Определи ее одним словом. — Одним словом? Хорошо, сейчас... Запросто ... одним словом ... х м . . . — Нет! Не задумывайся, говори сразу. Первое, что придет в голову! — Одиночество, — сказал я и скривился от почти осязаемой банальности сказанного. — Глубоко, — улыбнулся Лёха. — Я серьезно , — злость на себя и на окружающих полоснула холодно по глазам, вызывая едкие обидные слезы. — И я серьезно , — Лёха изобразил роденовского мыслителя. — Да пошел ты . . . — Это я пошел? — возмутился Лёха. — Д а ты сам пошел! У тебя все есть — д р у зь я . .. Друзей у тебя целая рота. Р або та ... Работа есть? Есть! Бабок достаточно. Н у . . . пока достаточно. Телки? Сколько угодно телок. Все у тебя есть. И на тебе — одиночество! Это вы, батенька, с жиру беситесь. — При чем здесь телки, — поморщился я, — при чем телки? Понимаешь, Леха, мир большой. И красивый, наверное. Людей много интересных и раз­ ных. Что-то происходит важное. Значительное ч то -то ... не знаю даже, как ска­ зать. .. События — понимаешь? Большие события. Только мы ни в чем этом не участвуем. Все мимо. Кто-то там , но не мы . . . Слушай, Леха. Все мимо кассы. Мы подохнем здесь, Лёха, в этой забегаловке. Телки тут ни при чем. — Ну ты и набрался, — Лёха озабоченно посмотрел на меня. — Да я все понимаю. Не злись. Я понимаю , о чем ты говоришь. Так делать-то что? Есть предложения? Я согласен на все. Давай что-нибудь грандиозное. Может, ре­ волюция? — К черту революцию. Поехали. 14 — Куда?