Сибирские огни, № 4, 2014

— В пингвина. Мы же не свиньи, чтобы загрязнять природу. — Беречь природу — часть наших социальных обязанностей. О! — Ты что, бухой? — поинтересовался Лёха. — Абсолютно трезв. — A -а. Понятно. Бери бутылки, пойдем. Только не приставай по пути к девчонкам, у нас мужской праздник. Пленных и женщин не берем. — Не берем, — согласился я с некоторой неохотой. — Никаких женщин! — еще раз закрепил Лёха сказанное и всю дорогу цеплялся к длинноногим студенткам, приглашая их или выпить, или в Крым, где, по его словам, у него вилла. — У тебя что, дом есть у моря? — удивился я. — Не было, нет и, боюсь, никогда не будет, — вздохнул Лёха. — А я почти поверил. Убедительно врешь. А вдруг кто-нибудь согласится поехать? — Не проблема. Крым большой. Домов много. Людей добрых тоже очень много. Х м . .. дом у м о р я . .. Скажешь тож е ... — Ну, думаю, мало л и . . . Ты ж у нас таможенник. Может, заработал на каких-нибудь грузах ... нелегальных. Контрабанда, все такое ... — Дурак ты, Копылов. Во-первых, не все, кто на таможне работают — таможенники... — Тем не менее ... — Па-апрашу не перебивать! — унтер-офицерским голосом пророкотал Лёха. А потом тише: — А во-вторых, ты ж меня знаешь. Какой из меня корруп­ ци он ер ... Я ж хиппи в душе. А хиппи взяток не берут. — Хиппи тоже разные бывают, — предположил я. — Может, постсовет­ ские хиппи — жуткие взяточники. — Ты бутылки-то выкинь, философ. Пришли вроде. Это кафе? — Это. — Прекрасное в своей убогости место, — Лёха с сомнением посмотрел на вывеску. — В самый раз. Тебе понравится. Лёха изобразил на лице покорность судьбе, и мы нырнули в прокуренное помещ ение ... « . . .K сожалению, радист ошибся. Сеанса не было. Точнее, ровно в 18:00, когда соседи обычно выходили на связь, на дежурной волне заиграла роллин- говская Pa in t it black. После песни в радиостанции долго что-то хрипело и трещало, и сквозь этот шум словно бы невнятно спорили несколько человек, потом все разом смолкло — и четкий голос (мне он показался странно знако­ мым и от этого особенно неприятным) произнес: — Вас обманывают. Освободитесь от иллюзий. Сразу за этим наступила тишина, только в голове звенело тревожно и тон­ ко. Я машинально посмотрел на часы — 18:07 — и попросил радиста зафик­ сировать время начала и окончания сеанса в журнале. — Записывать, что именно передавали? — спрашивает меня Кеша-радист с сомнением. Ему в этом году стукнуло сорок пять — двухметровый лысова­ тый увалень с тоскливыми глазами, а в лагере даже молокосос Костя Столетов называет его Кешей. И вот этот Кеша смотрит на меня испуганно, а уголки его вялых губ дрожат и ползут вниз, словно он сейчас расплачется. Я, как обычно, разозлился не столько от чьей-либо слабости, сколько от своего чувства брез­ гливости, и устроил Кеше форменный допрос. — Кеша, вы свои обязанности помните? — Я . . . мняя ... Да. — И что вы должны фиксировать в журнале? — Сеансы связи. 11 СЕРГЕЙ ЮХИН. МЕРТВЫЙ КРЫМ