Сибирские огни, № 4, 2014

А на ногах тапки, — кто ж в снегопад в тапках ходит, только свои. Из другого корпуса, например, а хоть и из другой больницы — все равно не чужие. Врачи. Это ж сразу видно. Поэтому Раевский в очередях не стоял, охранникам ничего не объяснял — и, зная, что неврология на шестом этаже, бодренько поднялся прямиком в нужное отделение, нашел пятую палату. И вошел. Стеллу он узнал сразу. То же лицо, что и у сестры — веснушки, глаза, только помоложе. И исхудавшее, осунувшееся. Она его тоже узнала: — Павел Николаевич!.. Я знала, что вы придете! — женщина задохнулась. Нарушения дыхания свойственны распространению процесса. При ба­ нальном воспалении такое встречается редко. Хотя... в практике всякое быва­ ет, Раевский это хорошо знал. Жизнь порой отличается от учебника разитель­ но. И все же столь грозную картину он увидеть не ожидал. Опытный глаз ло­ вил признаки: раздувающиеся крылья носа, синие губы. Так и до аппаратного дыхания недалеко. — Здравствуйте, Стелла. И не волнуйтесь, пожалуйста. Это вам сейчас ни к чему. — Конечно, я буду... спокойнее... Просто очень рада, что вы пришли... Раевский помолчал. Что тут можно сказать? Зачем он вообще поддался порыву и пришел? Успокоить, погладить по руке, сказать, мол, все будет хоро­ шо... А будет? Как профессионал — он презирал фальшь и обман в отноше­ ниях с пациентами. Да, бывает ложь во спасение, но вопрос этот обсуждается столько же, сколько существует профессия врача: когда, кому и как можно го­ ворить горькую правду. Или нельзя. И чем он, собственно, может реально помочь? Привычка приниматься за лечение сразу, как только увидишь больного человека, впиталась в кровь и плоть. И применять при этом весь арсенал знаний и умений. Раевский не признавал розовых соплей, а тут, похоже, только они и оставались. Не мог он командовать в областной клинике, поступать по своему уставу в чужом монастыре. — Я поговорю с лечащим врачом, — выдавил из себя Раевский. — Уточ­ ню ситуацию. — В этом нет необходимости, Павел Николаевич, — уже спокойнее отве­ тила Стелла. — Я и тогда, в хирургии, как вас увидела, сразу поверила — все будет в порядке. И сейчас тоже — вот вы пришли, и мне уже легче. Раевский понимал, что все это самовнушение. Психотерапия, положи­ тельный эмоциональный заряд. Но кто сказал, что это плохо: если человеку стало легче, какая разница — таблетка повлияла или внушение. А Стелла сей­ час дышала свободнее, вот только надолго ли ... — Здесь отличные специалисты, — начал Раевский, — порой они выта­ скивали тяжелейших больных. Я слышал... — Не надо, доктор, — улыбнулась женщина. — Вам Диана рассказала, наверное, обо мне. О нас с вами. Не могла не рассказать. И все это правда, вне зависимости от того, верите вы или нет. Мне действительно важно было уви­ деться с вами. Притяжение ослабевает с течением времени. Свойства памяти — образ человека стирается, сглаживается. Фотографии ведь вашей у меня нет. — Она опять слабо улыбнулась. — А теперь я обрела опору. Можно вас попросить — дайте руку... Черти что — все скатывалось к дешевой мелодраме. Как раз к тому, что он так не любил, считая недостойным врача врать, гладить по руке и участливо заглядывать в глаза. Но не откажешь ведь женщине, если она просит... Он подошел к Стелле и взял ее ладонь в свою: — Я надеюсь, что вы поправитесь, Стелла. И я очень хотел бы этого. Большего он сказать не мог. Лишние слова были противны его естеству, потому сказал, как думал, но женщина блаженно прикрыла глаза: — Спасибо... 103 ОЛЕГ БЫСТРОВ. ТОЧКА ПРИТЯЖЕНИЯ