Сибирские огни, 2013, № 7

АЛЕСЬ ПАШКЕВИЧ СИМ ПОБЕДИШИ что в автобиографии о Союзе сам искренне признался и... не отказался от сотрудни­ чества. Словом, поджал уши — и голову в траву. И был зачислен на исторический факультет, отучился, избегая неприятностей, пробился в аспирантуру. И вот он, уже кандидат исторических наук, вновь отрывался от реальности. Только сумрачно, пусто — и хриплое эхо под ногами да за исцарапанными колоннами. Только ни единого всполоха восковой свечи, и пахнет застарелой плесе­ нью, как в заброшенном подвале. Елавная святыня собора — икона архангела Михаила. Слева от Царских В о ­ рот — икона Божьей Матери «Благодатное небо», во весь рост, в ярких огненных лучах, как иллюстрация к Откровению Иоанна: «И явилось на небе великое знаме­ ние: жена, облаченная в солнце; под ногами Ея луна... И родила Она младенца му­ жеского пола, которому надлежит пасти все народы жезлом железным...» Жезлом железным — повторилось в нем, когда гуськом, один за другим, дошли к ранним фрескам с сюжетами притчи о богатом и Лазаре на стенах в дьяконнике нижнего яруса, где устроена усыпальница Ивана IV Васильевича, прозванного Гроз­ ным. Усыпальница первого московского царя, расширившего государственную тер­ риторию. Его похоронили тут, под стертыми плитами пола, и останки его — средь сорока шести белокаменных плит в бронзовых футлярах с растительным орнамен­ том и надписями вязью. Эксгумация останков Ивана Ерозного и есть цель их необычной «экспедиции». — Значит, так... Повторяю еще раз: особое внимание — на посторонние пред­ меты. Отмечаем все, что похоже на книгу или не является фрагментом трупа... — напоминает «ученый в штатском», заместитель начальника управления КГБ. Бронзовую крышку вскрыли легко, а вот плита поддаваться не хотела. Сломался один из домкратов, и на пол начала вытекать желтовато-ржавая жижа. Пришлось подымать поочередно края и подставлять деревянные клинья. Шершавый скрип, словно кто-то идет по сухому мху или песку... Ощущение не из приятных в этом накачанном электрическим светом мертво-каменном простран­ стве. Как чьи-то шаги... Рассказывали, что к крипте Ивана Грозного приходил Сталин: постоит с незажженной трубкой, молчком покивает головой — и медленно назад. Одна рука за спиной, другая, с трубкой, спереди... Наконец и сам гроб — как церковная рака, покрытая серебряными пластинами. — Осторожно. Не выпустите джина... — игриво шепчет «ученый в штатском», когда опытные археологи мягко поднимают крышку. Сероватые кости отделены от хребта... Возносятся-крепятся только шесть верх­ них ребер, почти пять столетий тому прикрывавшие властную грудь. Правая рука, вернее, то, что от нее осталось, словно надломлена и подсунута под спину. На ней, а также по вертикали скелета — фрагменты посеревшей ткани. Кости ступней обра­ щены в одну сторону и упираются в стенку гроба. Профессор Федоров монотонно диктует протокол-стенограмму эксгумацион- ного осмотра. На очках суетятся электрические блики. «Ученый в штатском» нежно постукивает ногтем по черепу (ассистент-архео­ лог тупо смотрит на свою кисть) и резюмирует: — А еще сильный... Затем его лоб морщится: — Что это?! — указывает пальцем на ржавую цепь с большим крестом. — Перед смертью в марте 1584 года царь Иван IV принял схимонашеский пост­ риг с именем Иона... — словно читая, выговорил Заяц и неожиданно почувствовал, как ноги начали становиться ватными. Спина похолодела. Закрыл глаза — а перед ним опять лампочки. Одна, две, три... — насчитал пятнадцать. Через мгновение они помутнели и перестали резать зрачки. Под тонким стеклом колб — почему-то не спирали, а... кости. Потолок задрожал, и лампочки начали падать-биться. Только по­ 84