Сибирские огни, 2013, № 7

ОЛЕГ КОПЫТОВ ДОЛГАЯ ДОРОГА в кровавую кашу... Поплатиться не успели. Пароход заправили углем, он пошел дальше — в Брест. Встречу в Бресте русских солдат Андрюха Ермолов запомнил на всю жизнь — как самое яркое, теплое, волнующее, сладкое. Порт Брест, мало сказать, большой — огромный! На весь горизонт с борта корабля — краны, краны, к р аны . Узкая полос­ ка пристани внизу у борта парохода. На пристани — барышни, нежные, как лепест­ ки, юноши в пиджачках, мамаши, папаши, французские офицеры в белых кителях и круглых фуражках — все урчат, как котята, улыбаются; сине-бело-красные знамена, цветы, цветы, музыка, руки гражданских в толпу солдат с шоколадками, коробками конфет, цветными открытками, коньяком в пузатых бутылках; за спиной — спокой­ ное стальное море, впереди — что-то неизвестное, но манящее; голова кружилась, как во сне, минуту, две, час, до в е ч е р а . На фронт через месяц. П о к а . В Шампани, в лагере Майи, к юго-востоку от Парижа, 3-ю бригаду русской экспедиции догнала расплата за бунт на корабле — приказом местного коменданта, согласованным с объединенным командованием, одиннадцать человек рядового состава третьей бригады за самоуправную казнь ко­ мандира 5-го полка расстреляли. Буднично и просто, после утреннего развода. Зачи­ тали фамилии и отвели к бетонным стенам гаражей. Те шли без ремней и ремешков на поясах, придерживая штаны, потупя взор, думая лишь об о д н о м . а чего уж было вспоминать . Станции с красными крышами. Поля, виноградники, рощи, деревни. Красиво, ухоженно. Даже лес — как на открытках. Полгода на французской передовой. Странный фронт. Почти все полгода — возле городаМурмелон-ле-Гран, поселкаМурмелон-де-Пти да села Ливри-сюр-Вель. Мурлыкающий слог названий не вяжется ни с чем. День за днем — гнилая земля окопов; дерьмом несет из каждой хлюпающей щели — от соседа по окопу, от тебя самого. Месяц за месяцем — чаще всего ползаешь на карачках, под обстрелом, днем и ночью ухают орудия, гавкают пулеметы, устало хрипят офицеры. Из окопов под Ливри-сюр-Вель — на окраину Мурмелон-де-Пти. С нее — на высоту под Мурме- лон-ле-Гран. И обратно. Жрешь без хлеба из ржавой банки тушенку из жил, не чув­ ствуя вкуса, спишь, обоссанный вечным дождем. В атаку никто здесь не ходит. Европа — она маленькая. А шестьдесят верст на восток от Мурмелона до Люксем­ бурга здесь никто никогда не пройдет. Даже когда б не стреляли. Здесь вообще далеко не ходят. Столетьями на месте сидят. А с е й ч а с . Грязный окопный дурдом. Полгода. День за днем. А под Рождество — снег. А на следующий день — газы. Немцы пустили газ в ихний сочельник. Кто не успел быстро надеть маску, кто хватанул газ, уже через минуту вырыгивал все свои внутренности и зеленым брев­ ном валился в черную жижу. На дне окопов, на брустверах, в окопных щелях — сотни тел. 3-ю русскую бригаду — во вторую линию. Санитарам-трупоносам не позавидуешь. Собирать телеги этой гнили, бывших л ю д е й . Через пару недель не позавидуешь трупоносам-немцам: газы пускают французы. Теперь навозные кучи бывших человеческих тел— там. В феврале семнадцатого 3-ю особую пехотную бригаду наконец сняли с пере­ довой. Опять— лагерьМайи-Шампань. Чистые брезентовые палатки, в них— крова­ ти с бельем, тротуары, столовые для солдат, кафе для офицеров. В городке дневаль­ ные с ведрами — мусорные урны опорожнять и дорожки с ранними лужами песком засыпать. Вышел однажды Андрейка утром из палатки, присел на скамейку, закурил. По­ смотрел на небо. Оно — все в облаках, какие-то — барашками. Белое небо, чуть-чуть голубого. Даже солнце над облаками большим белым пятном. Птица высоко проле­ тела. Батюшки-светы, как хорошо! Бывало, между обедом и ужином — чай с печеньем, однажды даже русские газеты! Больше меньшевистских. Но большевистские тоже есть. А в н и х . как бы 44