Сибирские огни, 2013, № 7

ДМИТРИЙ ШЛЯПЕНТОХ КОНЕЦ ИСТОРИИ: БЛАГОСЛОВЕННЫЙ ИОВ врагами его являются вовсе не римляне, а его народ. Да разве не евреи говорили ему, что они избраны, что бог будет сражаться в рядах их, что с его помощью ничего не будет им стоить разбить римлян, сколько бы легионов не выставили они? Разве не внушали они ему, что его долг — первому начать эту борьбу и заслужить вечную славу у своего народа? Да, это евреи толкают его к этому обрыву и хотят его гибели. Все показалось ему ничтожным и жалким: его народ, вовсе не великий и не избранный, а маленький и неприметный по сравнению с другими народами (за его плечами не было ни великих империй, ни пирамид, а книги, написанные им, ничем не отличались от тысяч других книг, написанных другими народами), народ, почти всю свою историю бывший под кем-то — египтянами, ассирийцами, персами, гре­ ками и римлянами; и он сам, вечно клонящий голову перед сильными мира сего и не имеющий ничего, кроме безумного тщеславия и кучки сторонников, которые разбегутся при первой же опасности. Он посмотрел на густую черноту долины, на голубые искорки звезд — и вспомнил, что ему уже за тридцать, началась вторая половина его жизни. Ему стало смертельно жалко самого себя, самого несчастного из всех существ, живущих на этой земле, и он, протянув руку кверху, к холодному блеску, стал быстро, заглатывая слова и слезы, душившие его, шептать: «Барух Адо- най ...» Чем быстрее и страстнее он шептал молитву, тем несчастней и беспомощней он казался самому себе, и сладкая, щемящая жалость теплым и сладким вином рас­ текалась по его телу. Он продолжал бессмысленной, невнятной скороговоркой повторять «Барух Адонай», сморкаться и прикладывать пахнущий потом плащ, с прилипшими к нему песчинками, к глазам; звезды смотрели на него с небес равнодушно и холодно, и показалось ему, что это смотрят на него сверху не знающие жалости глаза. Он не выдержал этих взглядов и упал на землю. Плащ свалился с его плеч, и худое тело с рыжей реденькой бородкой и растрепанными, липкими от пота свалявшимися воло­ сами билось и елозило по земле — как в эпилептическом припадке. Посеревшая от грязи, с разводами пота на спине, туника порвалась и обнажила острые, выступаю­ щие из худого тела, ребра, грудь его часто, нервно вздымалась, и сдавленное, почти звериное рычание вырвалось из его рта. Жалость к себе продолжала загонять его все дальше и дальше в какой-то темный туннель или колодец . Всхлипывая , он почти б е з сопротивл ения шел. А затем и жалость куда-то пропала, и он кубарем покатился, уже никем не сдержива­ емый, в бездну, в черную, усеянную клыками камней, пасть пропасти. Страх под­ бросил его на ноги, и он, дико посмотрев на черные, размытые контуры гор, на валяющийся плащ, на звезды неба, закричал безумным от ужаса голосом: «Барух А д о н а й . За что?! За что ты покинул меня? Элои, Элои! Ламасавахфани!» Он испугался своего крика, как ему показалось, страшного и громкого, и при­ слушался — кто-то должен был ответить на этот крик, он кем-то должен был быть услышан. Но ответа не было, пустыня молчала и не отозвалась на его крик ни еди­ ным звуком, даже эхом. Обессиленный, он сел на камень, обхватив голову руками — в ней сильно стучала кровь, боль стучала по мозгу. Он сдавил виски руками — и боль прошла. Он встал, холодная капля скатилась с его уже остывшего лба и упала на щеку, это прикосновение капли обожгло его раскаленным металлом. И вдруг он понял, понял с неотвратимой ясностью — мысль эта ярким лучом света выхватила его из ночной тьмы: он — бог, неотъемлемая часть неба, еще недавно такого враж­ дебного, и этих холодных и недвижных глаз-звезд. Бессмысленная судьба его народа и его самого раскрылась ему, он понял ее тайный замысел и смысл. Дьявол получил всех — всех, кроме народа его. И наполнил дьявол их сердце гордыней, и ожесточил его — и показалось им, что они избраны богом. И означает это величие, славу, разум и силу. Они создавали свои царства и строили города и храмы — и империи их становились все сильнее и больше, храмы и дворцы все 24