Сибирские огни, 2013, № 7

БОРИС ПОЗДНЯКОВ ДВА РАССКАЗА Александровском саду. В восемь утра калитка в сад захлопывалась, после этого мож­ но было только выйти из сада, но зайти вновь — ни в коем случае. Два часа он проскучал в толпе, потом толстая кишка из человеческих тел двинулась в сторону Красной площади. К нему дважды подскакивали какие-то личности: — Что у вас под пальто? — Ничего... В действительности у него была с собой «Смена» — фотоаппарат на ремешке, который он не сдал в камеру хранения, опасаясь, что его там разобьют. Да и была надежда что-нибудь снять, даже вопреки письменному запрету, изложенному круп­ ными буквами у входа в сад. Обыскивать и раздевать не стали— то ли он был убеди­ телен, то ли его сочли горбатым на обе с т о р о ны . Ленин оказался муляжом в тусклом подвальном освещении — полное разо­ чарование! И вскоре он уже входил в Музей изобразительных искусств имени Пуш­ кина. В музее, вовсе не древнем дворце, а новоделе, построенном накануне револю­ ции, обнаружилось много копий средневековых статуй, фаюмские портреты. Далее пошел Ренессанс, картины, сотни голых или слегка задрапированных тел богов и героев — сплошное мясо! Привлекли внимание Ватто и Фрагонар с жеманными, почти карикатурными барышнями. А после импрессионистов Николай остановил­ ся перед картиной «Поцелуй матери» Эжена Каррьера. Он простоял возле этого полотна, наверное, с четверть часа, изредка меняя позиции. Вроде бы серенькая и невзрачная картина, а впечатление от нее сумасшедшее! Интересно, сколько торчат туристы в Лувре у портрета усмехающейся тетки с отсутствующими бровями?.. «Все! Дальше в туалет, гардероб — и на волю», — с облегчением подумал Николай, спускаясь по лестнице вниз. Фойе перед туалетной комнатой его удивило. Курилка до отказа была забита не столько курителями, сколько курительницами! В сизом дыму плавали мутные женс­ кие лица. На пути торчала какая-то дамища с бабеттой на макушке, державшая на отлете руку с сигаретой. — А я йму гыва-а-арила, гыварила мног раз! — что-то излагала она своей под­ руге на странном московском наречии, размахивая при этом руками. Пепел отва­ лился от ее сигареты и по касательной приземлился на новую нейлоновую рубашку Николая. Вмиг образовалась дырка — ткань прожгло насквозь. Николаю стало жаль испорченной рубахи, не говоря уж об обиде и боли от ожога. — Ты, дура московская!.. Тебе говорю! Что ты крутишь сигаретой своей? Дыру мне в рубашке прожгла. Мужу своему крути!.. А вы чего здесь топчетесь? — обра­ тился он уже ко всему женскому стаду. — Не стыдно? Наркоманки, что ли? Мужс­ кую мочу нюхаете?.. Брысь на улицу, там и курите! Птичий базар разом стих. Виновница обернулась на крик: зеленые тени вокруг удивленных глаз под сиреневой челкой, малиновые губки и кофточка того же цвета. Она обнесла взглядом фигуру оратора, потом смачно сплюнула на пол и сказала презрительно: — Пшел бы ты на хрен, дяревня! Угрожающе загалдели остальные. Николай предпочел не связываться— закле­ вали бы, как цыпленка, быстро ретировавшись в музейный гардероб. Других скандалов и боестолкновений до возвращения в Павловск не произошло. Благополучно приземлились они с Мишкой в аэропорту и разъехались по домам. Вернувшись в свою общагу, Николай прежде всего выставил на холод за фор­ точку свои фрукты, поскольку холодильником их молодая семья еще не обзавелась. Отоспавшись, пошел на работу, где его уже встречали как победителя. Без фанфар, понятно, но с большим подъемом. Прошла неделя. Однажды утром, взглянув на форточку, Коля вдруг обнаружил, что ананасов в сетке недостает! Авоська сбоку разрезана, и один из фруктов пропал. 138