Сибирские огни, 2013, № 7

АЛЕСЬ ПАШКЕВИЧ СИМ ПОБЕДИШИ паспортной меткой, и кличкой. Причем — с двойным смыслом. Жокей — он и не­ утомимый всадник, из уст которого не сходило «галопомпоевропам»; он же, ко всему, и ненасытный кофеман. Никто не мог понять — как в человека вмещается столько кофе? Думали, что этот напиток уже и в его венах. А любимым сортом было, конечно же, кофе «Жокей».) «Молодец, на лету ловит», — промелькнуло удовлетво­ ренное, и тотчас же созревшее воспоминание пояснило недавнюю тревогу. Да, эта девчушка, передававшая записки с вопросами... Чернявая, длинноногая, с пухлыми губами да ямками на щеках... Точь-в-точь как его прежняя студенческая зазноба Томка! Надо же... Попробовал подумать о чем-либо другом, снова взглянул за стекло — машина промчалась по заполненному горожанами проспекту, повернула к кольцевой — и воспоминания неотступным ливнем хлынули на него. Томка, Томка... Где ты, что ты?.. Они познакомились осенью «на картошке» и после учебы думали расписаться. Томка болела им, была словно очарована, ежедневно выготавливала какие-то лаком­ ства-ужины. Молодость... Он же, чернявый удалец, за спиной которого была служба в армии, выбрал в конце учебы не преданную стройную Томку из далекой лесной дерев­ ни, а полноватую дочь министра архитектуры и строительства. И прописку получил, и с работой сложилось, и квартирой, когда дочь родилась, обзавелся. А свадьбу какую тогда тесть отбарабанил: в ресторане на берегу реки, с оркестром и чуть ли не сотней приглашенных! Правда, приглашенных со стороны невесты, ведь от его, жениха, сторо­ ны были только свидетель, однокурсник Володя Роликов (стал кандидатом филологи­ ческих наук, а теперь ссучился и возглавил оппозиционную Народную лигу) да сват— руководитель дипломной, доцент Николай Заяц. Отец на то время уже семь лет был в земле, а мать-сельчанка беспробудно пила. Как такую за почетный стол?.. Так вот и пошло. С аспирантурой, как ни старался Заяц, у которого своих детей не было, так что он чуть ли не сына в нем видел, не получилось; ехать по распределе­ нию за далекие горы не позволил тесть — пристроил парторгом в Институт промыш­ ленности и сельского хозяйства. А когда партия развалилась, он уже сам о себе поза­ ботился, из институтского парторга стал директором — ина всю округу прославился хозяйственником. Да и как было не прославиться — институт экспериментальный, сотни лабораторий и предприятий на него работали, из госбюджета поддерживался. Оставалось только за дисциплиной следить да высшее начальство не подводить. Баня хорошая появилась, где нужные люди отдыхали. Ну и свининки, помидорчиков-огур­ чиков никому не жалел, когда на магазинных прилавках опустело. И пошел дальше, избирался от своего округа народным депутатом. А Томка... Ни разу о ней не поинтересовался — как отрезал от судьбы. И теперь чуть ли не ее копию встретил. И снова в универе! Он очнулся, нервно постучал ладонями по кожаному подлокотнику и хотел было обратиться к помощнику, но тот отвел от уха трубку и залепетал: — Иван Владимирович, это забастовка. Метрополитен встал, машинисты тре­ буют повышения зарплаты. Вот народу на наземных остановках и собралось... Президент отрешенно вперился в помощника, а тот ждал нового вопроса и, часто моргая, добавил: — Я с мэром связался, а затем позвонил Керзон и подтвердил. У него собралось совещание министров-силовиков. Хочет вам лично доложить и санкционировать возможные действия. Кортеж из трех громадных джипов, двух машин спецуправления ГАИ и брони­ рованного «мерседеса» уже несся по пригороду, за окном — редкие хрущевки да июньская зелень, от которой было тяжело оторваться, как, впрочем, и от неожидан­ ных воспоминаний, а тут — доложить, санкционировать. Свое неудовольствие президент и высказал в трубку председателю Службы го­ сударственной безопасности Керзону: 108