Сибирские огни, 2008, № 6

ВАСИЛИЙ СТРАДЫМОВ № КАЗАЧИЙ КРЕСТ — У нас служба дальняя и долгая. Хлеб самим позарез надобен. Приспичило вас тут... — Выходит: сытый голодного не разумеет? — гремел местный казак Ларион Дурнев. — Это не по-товарищески... Вскоре «удовские» отъехали, но Владимир и еще несколько казаков приотстали с вьючными лошадьми, а Ларион с помощниками подстерег тех, кто оказался в хвосте отряда, и, обнажив палаш, рявкнул: — Руки вверх! Хлеб у вас забираем. Нападающие выставили вперед ружья. — С чего ради? — огрызнулся Владимир и хотел выдернуть палаш. Но его и других отставших обезоружили. Дурнев по-злому усмехнулся: — Не кобенься, Володька. Вам и так хлеба хватит. Он забрал у задержанных почти все продовольствие, у одного лишь Отласова было захвачено десять пудов ржи. Правда, оружие «удским» возвратил... В Удском остроге Владимир жгуче, исступленно тосковал о жене, и весь проси­ ял, когда представился случай вырваться домой после девяти месяцев службы. Надо было отвезти в Якутск очень важные отписки (письменные отчеты). Тре­ вожное известие дошло до Удского острога: войско манчжуров, многотысячное, вооруженное пушками, готовит нападение на Албазинский острог, укрепленный на берегу Амура Никифором Черниговским. Срочное сообщение о нависшей угрозе Андрей Амосов поручил доставить в Якутск Владимиру Отласову, а ему в помощь были выделены три казака: Любим Дежнев (сын Семена Дежнева), Андрей Цыпан- дин (позже он стал приказчиком Анадырского острога) и Тимофей Борисов. Четверо всадников пробираются по лесной тропе. То и дело приходится отодви­ гать хвойные лапы, но они вырываются, хлещут по лицу. Лохматые якутские лошади осторожно перешагивают через колодины. Через несколько дней путники преодолели высокогорье, где сходятся два хребта — Становой и Джугджур. Дальше преграждали путь отроги Джугдыра. В горах и скалах часто приходилось вести лошадей за повод, а на реках преодолевать гремучие броды. Люди смертельно устали и от тяжелого пути, и оттого, что уже много меся­ цев не видели хлеба, питались юколой. Даже выносливый Цыпандин невесело шутит: — Дома нас бабы не узнают. Засохнем, как зимой чернобыл. Владимиру грезится: Стеша печет пышные шаньги и с помощью гусиного пера смазывает их маслом, вкусный запах притягивает, будоражит нутро. Казаки то поднимаются ввысь, задыхаясь от жары и жажды, то корячатся в чер­ ных болотах и целыми днями мокнут под дождем. Приходится идти звериными тро­ пами, преодолевать таежные трущобы. Наваливается гнус — вся летучая мерзкая гадость. Он пожирает людей, доводит до бешенства лошадей, а сохатых загоняет в болота. К человеку приходит мрачное тупое озлобление. — Давайте отдохнем, — взмолился рыхловатый Борисов. Путники остановились. Владимир набрал сушняку, чтобы разжечь костер. Вы­ секая из кремня огонь, отбил в кровь пальцы из-за въедливого гнуса. К дыму от костра придвинулись и люди, и развьюченные лошади. На безымянной речке зазыв­ но шумела шивера, на другом берегу высились скалистые горы. Любим Дежнев глянул на Отласова опухшими глазами: — Отдохнуть бы хошь денек. Владимир поправил палкой костер, откашлялся от дыма, сказал глуховато: — Устали мы, как черти. Но что делать? Велено спешно передать отписки в Якутск. Манчжурское войско идет к Албазину, и это добром не кончится. А ежли пойдут на Олекму, на Тунгирское зимовье — огтуль путь открыт до Якутска, вниз по течению... Приподнялся Андрей Цыпандин: — Что тут гуторить. Отдохнем трошки и двинемся дальше... В Маймаканском остроге отряд Отласова встретил Ларион Дурнев, виновато улыбался: — Должен повиниться, — сказал он Владимиру. — Есть грех за мной. Нужда заставила отнять хлеб. — Что старое вспоминать... — уклончиво ответил Владимир.