Сибирские огни, 2007, № 4

АЛЕКСАНДР АФАНАСЬЕВ £#№* МУРАШ ВЕЛИКИЙ — Тогда оттесните силой, раз так; а если будут хорохориться— наподдайте, как следует. Действуйте жестко; неизвестно, что от них ожидать, если будем либеральничать. — Аминь. Пятница, 19.54. Великий Один из клана черных: — Первый, «святые» будоражат «рабочих»,— это уже Восьмой.— Я приказал не вмешиваться пока. —Хорошо, пусть подерут глотки. — Может, их замуровать на время? — С ума сошел? Мне не нужна сейчас революция. — Как знаешь. Они что-то явно готовят. Сюрприз не в то время и не в том месте. Он прав, Второй и Третий тоже озабоченно закивали головами. Не хватало еще копья в спину под напором рыжих. — Ну, не самоубийцы же они? — Фанатики, Первый. Лучше уж бери власть до конца,— высунулся из боково­ го хода ВеликийДва. — Отставить! Каждый пусть занимается своим делом. Восьмой, не спускай с них глаз. А ты, Прокуратор, поможешь. Восьмой мрачно вздохнул, причесывая лапкой встопорщенные усики. У него всегда чешутся антенны перед схваткой. — Тут вот еще какое дело... Пауки отказываются больше нам помогать. Уходят, мохнорылые. — Это «святые», точно вам говорю, — Прокуратор поднялся с таким видом, мол, я же вам говорил, надо было давно с ними покончить. — Профукали измену. — Подожди, — остановил я его. — Они как-то объясняют, почему оставляют нас, мы же так хорошо ладили? — Не понимаю я их жестов, — сокрушенно ответил Восьмой, переминаясь с ноги на ногу. Наконец оставил усы в покое. — Ты же знаешь: как начнут махать конечностями — ничего не разберешь. И слюной плюются взахлеб, мне всю спину заклеили. С пауками действительно тяжело разговаривать, и не только потому, что они от природы глухонемые. Никогда не знаешь, что у араха на уме, отвернешься — и поминай, как звали. Осы и то приятнее. А уж если паук «закричит» всеми своими восемью ногами— тушите свет. Кабы не колоссальная польза от их сетей, никогда бы не стал связываться. Теперь без арахов нам будет тяжелей отбиваться. — Ну, хоть ловушки-то новые они закончили? — Две из пяти. Этого очень мало. — Маловато, верно. Придется самим доделывать. — Я могу, — Великий Четыре, как на него ни шикал Прокуратор, деловито выглянул из-за его спины. — Позволь, Копейник? Растяжки— мое любимое занятие с детства. — Ладно, Гней, займись ими. Но учти, запасы паутины отныне ограничены, прибереги на будущее половину. — Аминь, Франк. Я натяну побольше хлестких веток, а новых клейких полян не буду устраивать. — Аминь, аминь. Пятница. 20.20. Великий Один из клана черных: — Их нет в норе, — мысль пришла спокойно, не удивила меня самого, до того была проста и все объясняла. Соратники (Второй — Прокуратор, Третий — Ливий) сначала не поняли, что услышали, показалось, видно, что Первый начал заговариваться. Но тут же, не успев переглянуться, включились. — Уверен? — Не может быть! — Уверен на все сто. Вот почему Железняку показалась обстановка спокойнее, чем обычно. Если бы не боязнь раскрыться, можно было бы сделать широкую раз- 64 ведку, вплоть до боя, и все встало бы на места, — инстинктивно подражая Дурашке,