Сибирские огни № 010 - 1990

Попробовал на язык — впервые — это сладкое слово. Слюнки потекли. Каково оно на слух? — я тайком глянул на слушательницу этой музыки — «не-вес-та», она опустила очи долу, захваченная сложным процессом: разлагать это слово на корпускулы, на атомы звуков: «н-е-в-е-с-т-а м-о-я». — Билет на автобус купишь заранее, — уже твердо и сухо рас­ поряжался я, чтоб нам не растопиться, как маслу, на огне этой сча­ стливой минуты. — Туда трудно с билетами, особенно в пятнину. Мы стояли у витрины фотоателье, скрывались друг от друга за разглядыванием чужих лип, — У тебя деньги есть? — почти шепотом (так ослабела от этого мига) спросила она. — Зайдем сфотографируемся? Я кивнул. Мы вошли. — Потом будем вспоминать, как ты уезжал в стройотряд и как мы зашли сюда. — ...и как ты стала моей невестой. Называется: добивание. Ведь я же видел, как устрашило ее это слово — безжалостной силой внедрения в непорочную гладь ее жиз­ ни. Я же видел, она нарочно переименовывает событие: «как ты уез­ жал в стройотряд» — от этого страха; она заравнивает трещину, об­ разовавшуюся от удара. А я, беспощадный, исполняя извечную мужскую задачу, возобновляю удар: «как ты стала моей невестой». И молчим, взволнованные и обессиленные этой минутой — как будто уже состарились до воспоминания о ней. Старуха контролерша выписала нам квитанцию, я заплатил пять рублей, и мы нырнули под занавес в темную съемочную. Гам никого не было. Мы ждали, я сжимал и отпускал Олеськины пальцы, мы напряженно следили за игрой наших рук, пугаясь их откровенности, затаив дыхание. Вышел наконец из боковой двери фотограф, со злостью глянул на наши лица, по которым счастье было размазано, как варенье по бутерброду, разозлился еще пуще: — На двери написано: входить по приглашению! _ Что это меняет? — блаженно обронил я. — Ведь мы уже во­ шли.________________________________________ „ Фотограф надулся, как воздушный шарик. Хоть ниточкои пере­ вязывай. — Нет, я вас приглашал в салон? — рожа его серая перекоси­ лась. Я напрягся: ____„„„ „л _ Т0 есть? Что вы предлагаете, конкретно? — я боялся, что го­ лос мой не по-мужски сорвется на писк. _ Вот выйдите и дожидайтесь, когда я приглашу. Выйти и дожидаться, пока он утолится своей властью, а потом смиренно сесть перед ним и изобразить на лицах счастье. Я — Олеську за руку: — Идем отсюда! , ___ — Что-то быстро вы! — Феликс навстречу встает в вестибюле. выследил нас. А я от гнева ослеп и не очень вникаю, как он тут очу- ™ коротко бросаю .привет., кладу на стол контролерше-старухе квитанцию и зубами скрипя говорю: _ Веоните мне деньги! _ Как это то есть, верните деньги? — медленно, заржавленно проскрипели старые^зубчатые колеса. Глаза за очками не мигали. — Заплачено --ес““ т^ маться у вашего фотографа, верните нам яеньги' — вот тут у меня и сорвался голос. Д ™' Я не и м е ю права возвращать вам деньги, у меня квитанции уже выписаны, куда я их дену? Феликс включился мгновенно. Униженный давно и с запасом, он ощущал всякий довесок унижения, как чуткие аптечные весы: