Сибирские огни, 1988, № 6

Юван ШЕСТЛЛОВ Я ЧИТАЮ ПУШКИНА... Я читаю Пушкина . И мне каж ется , что я подключаюсь к Солнцу. Пусть на улице тучи, вьюга, гроза, метель, ве ­ тер... Н о солнечный ветер Пушкинского С лова будит мою Д уш у и Мысль. Думаю не о С ловах Пушкина , и не над словами П уш кина . Я дум аю о себе. И вчерашний гру з обыкновенных житейских суетных не­ урядиц тает , к ак снег на солнце. И я ищу солнечную дорогу к глубинному, сокровен­ ному пласту своего существа — существа Ч еловека и сурового Севера... О, жизнь! красота и дума! О, таинство белой ночи! Языческий и безумный Разлив соловьиных строчек! Бессильная никнет пуля; По зарослям, по опушкам, Приветствуя и ликуя. Идет мне навстречу Пушкин. Я читаю Пушкина ... Нет, сначала мне читали другие, старшие товарищи, учите­ ля... В г л а зах Русской Учительницы, Ефро­ синьи Ивановны , мой свет, моя радость, моя н ад еж д а после смерти матери. Не будь их, я тут ж е зам ер з бы, к ак стекло на ок­ не, к ак снег за окном, к ак река , закованн ая льдом . Прочтет она стихотворение, по телу теп­ ло пройдет, будто в моей душе, к ак в по­ тушенном очаге, вдруг разож гли огонек. Огонек разгор ал ся , рос, меня бросало и в ж ар , и в дрож ь . И я становился словно з а ­ колдованный . И не смотрел я больше на девочку , сидевшую за партой рядом , и не д ер гал ее за косички, а вслушивался в ша- .манское Слово Пушкина. И уносился я в волшебный мир, где светло, тепло, высоко. Во мне росла н адеж д а . Н адеж д а была еще безымянной. На что надеялся — не знаю ... Стихов на мансийском не читал... И дум ал под высокими звездами сибирского м ороза : неуж ели и на моем родном языке нельзя слож ить стихи так ж е складно, как; Унылая пора! Очей очарованье! Приятна мне твоя прощальная пора... Потом , через много лет, эти стихи я пе­ р еведу на мансийский. И мансийские школь­ ники будут читать их в учебнике на своем родном языке, на котором говорит около семи тысяч человек. По утверж дению молодого ученого Там- бовцева, сопоставлявш его электронно-вы ­ числительным способом (математическое я зы ко знани е!) , Пушкин на мансийском зв у ­ чал по-пушкински!.. А ведь совсем недавно ученые мансийской филологии утверждали , что писать и переводить классику в рифму невозможно ... Пушкин помог мне найти рифмы в м ан ­ сийском языке. Их оказало сь немало . Как в любом языке. Л иш ь бы чувства и мысли были, и высокий огонь Души , тогда любой самый малый я зы к станет живым и силь­ ным. Время помогло мне понять и почув­ ствовать красоту моего маленького народа . Этого не произошло бы, если бы не было Пушкина... Но лишь божественный глагол До слуха чуткого коснется» Душа поэта встрепенется, Как пробудившийся орел... я читаю Пушкина . И начинаю к ам л а ть (шаманить) на мансийском и русском я зы ­ ках . Я камлаю , ищу себя . Я камлаю , с т а ­ раюсь пробиться к своему «я». «Я» мое запрятан о глубоко-глубоко , далеко -далеко ... Я камлаю , стараю сь сбросить одеж ду , в которую нарядился , к ак всякий человек, чтобы скрыть свою истинную сущность... я камлаю ... Как? Просто. С о зд ать н астро ­ ение: свет, радость, искренность, сосредо ­ точенность на одном предмете. Высоком, возвышенном предмете. Высоком, как солн ­ це. Светлом, к ак солнце. Возвышенном, как совесть, гений, к ак космос. Я подключаюсь к солнцу. У хожу в космос, в себя. С вето ­ носная энергия насыщ ает мысль... И экстаз! Экстаз мысли без чувства! И эк с та з чувст ­ ва без мысли! И эк ста з чувства и мысли. И озарение!.. И взрыв! Взрыв солнца в художнике! И озарение о зар я ет Слово, Д е ­ ло, Песню. И я камлаю . . Я просто камлаю , задумы ваясь о жизни , о Слове. Слово нос — слово чести высокой, Истины светлой и правды глубокой. И если солгу я, хотя бы на миг. Пусть лапа медвежья мне вырвет язык. Слову велел я; правдой дыши! Слово — высокое пламя души. Я читаю Пушкина. Во мне играет вооб ­ ражение. В воображении растут иллюзии Любви и Красоты , и Свободы. Я хочу пол ­ ной свободы от иллюзий, от мелких ж е л а ­ ний, мелких красивостей... Не ож ив ет ли во мне все то прекрасное, что носили в себе мои предки — таежны е охотники и рыбаки? Я читаю Пушкина... Во мне вдруг з а и г ­ рает сомнение. Не от привычки современ ­ ного человека относиться ко всему скепти ­ чески? Ведь, говорят , чудес на свете нет, а есть лишь Знание. Но Пушкинское Слово — не просто Знание, а Чудо из Чудес... А чудо — есть радость. А радость — есть сол ­ нечная мудрость. А мудрость проникает не