Сибирские огни, 1981, № 11

ДВА РАССКАЗА 23 кунданты, спешившие до грозы попасть в город? Да, ведь они оставили о нем воспоминания. И еще Егоров подумал о том, что вот если у него достанет сил ион начнет делать рисунки, то начнете дуэли. ...Вечер, гро­ за, чуть проступающая в темноте гора, окруженная леском поляна, на ней, подвернув руку, лицом в траву, поэт. А может, по-другому. Словом, как получится. До дома, где жил последние свои дни Лермонтов, от.санЗтория было недалеко. Егоров сходил туда. Просторный, за каменной оградой двор, в глубине, среди деревьев, еще дом —там он и жил. Всюду группами на­ род—экскурсии. Одна группа выходила за ворота, другая входила во двор. .Присоединившись к одной из групп, он вошел в дом. Но там ниче­ го не было от Лермонтова, разве что небольшой стол, за которым он, вы­ нося его на веранду, писал по утрам. Остальное —вещи, предметы того времени. Вот походная кровать, полевой мундир офицера Тенгинского пехотного полка. И все. Егоров постоял возле веранды, на которой по утрам сидел Лермонтов. Боже, сколько лет прошло. «Нет, надо в Тарха­ ны»,—подумал он, возвращаясь переулком в санаторий. Остались еще места, описанные в романе,—«Провал», «Галерея», «Эолова арфа». Туда Егоров тоже сходил из любопытства, но они менее всего напоминали о Лермонтове. Дожди закончились. Последний перед погожей неделей день был уже не Дождевой, а облачный, ветреный. И вроде похолодало к вечеру. Все ожидали на утро снега. Утро было очень солнечным, небо поднялось высоко, горизонт, казалось, отодвинулся вместе с туманом и хмарью, ос­ вободив горы, и от домйка лесника, с площадки, на которой из камней было выложено подобие ворот, хорошо были видны Эльбрус и изломи- стая, ослепительно сверкающая снегами, линия Главного кавказского хребта. С первым ясным днем, как бы специально наступившим для этого, начались в городе ежегодные лермонтовские чтения. Приехала группа литераторов, всюду были вывешены афиши, извещавшие гостей и мест­ ных жителей, что такого-то числа в такое-то время в городском театре состоится вечер памяти поэта. Вход по пригласительным. Несколько пригласительных прислано было в санаторий,.но Егорову не досталось, и в театр он не попал. Чтения продолжались три дня. На второй день возле памятника в центральном сквере был час поэзии. Егоров пошел пораньше, чтобы посмотреть памятник, и памятник ему не понравился, хотя это была работа Опекушина, того самого Опекушина, чей Пушкин стоял в Москве. Лермонтов, как показалось Егорову, выглядел чересчур маленьким и сидел он как-то не так, и не чувствовалась в нем та мощь и сила, что исходила от его стихов и прозы. Народу собралось порядочно, и час поэзии начался. Открыл его представитель города, передав слово гостям. Группа приезжих была не столь большая, сборная, входили в нее литераторы от различных писа­ тельских организаций. Первым выступал руководитель группы. Стоя возле микрофона, откинув голову так, что седые в кольцах волосы легли на воротник кожаного пальто, выбросив руку, он говорил протяжно, рас­ кладывая слова. — Я—народный поэт, я —секретарь правления, я —председатель писательской организации, я —лауреат государственных премий, я — депутат. Но когда я вспоминаю, что Лермонтов не носил всех этих зва­ ний, что он был просто поэтом, мне делается стыдно, уверяю вас... Уже по тому, как он держался и говорил, было видно, что ему ни­ чуть не стыдно от обилия званий, что добавь к нему еще какой-нибудь титул, он не откажется. Следом московский поэт прочел неплохие стихи о природе, а потом пошли поэты один другого слабее. Но руководитель группы подавал их с таким подъемом, будто, по меньшей мере, это были