Сибирские огни, 1976, №9

Юлиусу, что завтра еду в деревню к Луи Дале, но ужин прошел так весело, все мы были в таком восторге друг от друга, что в машине мне не захотелось пускаться в щекотливые объяснения. Я ограничилась, сказав, что еду в деревню с Дидье, что, впрочем, было правдой, так как последний должен был сопровождать меня. Он ответил мне: «Не забудь­ те, что в понедельник мы ужинаем с Ирен Дебу» — без малейшего от­ тенка горечи. Я смотрела, как его почти голый череп, чуть возвышаю­ щийся над спинкой сиденья, исчезает в ночи, и вспоминала, как в тот вечер в Орли он был для меня символом поддержки и утешения. Сердце мое сжалось на мгновение оттого, что теперь он стал лишь воплощением одиночества. Поезд свистел, как сумасшедший, равномерно потряхивая нас, а мне казалось, мы стоим на месте, и железнодорожники специально бе­ гут по бокам вагона, опустив голову, с флажками в руке, чтобы обма­ ном внушить нам чувство скорости. Мы пересели в другой поезд, и я, до сих пор нежно любившая старые пригородные поезда, теперь пожа­ лела о тех сверхъестественных молниеносных экспрессах, которые до­ мчали'бы меня до моего порта — Луи. Попытавшись развлечь меня кроссвордом, джином, новостями политики, Дидье смирился, наконец, что едет с привидением, и принялся перелистывать детектив. Время от времени он, посмеиваясь, .поглядывал на меня, напевая «Жизнь в ро­ зовом». Было семь часов вечера, тени вытягивались, сельский пейзаж был прекрасен. Наконец, наш вагон склонился к ногам Луи и оставил меня в его объятиях. Дидье вынес багаж и собаку, и мы уселись в открытый «Пежо». Прежде чем тронуться, Луи обернулся к нам, и мы все трое, улыбаясь, оглядели друг друга. Я почувствовала, что никогда не забуду этой минуты: маленький пустынный вокзал при свете заката, их лица, такие похожие и такие разные, обращенные ко мне, запах деревни, ти­ шина, сменившая шум поезда, и ощущение счастья, точно волшебный кинжал, пригвоздившее меня к сиденью. На миг все замерло и навсегда запечатлелось в моей болезненной памяти. Потом рука Луи опустилась на руль, и жизнь возобновилась. Деревенская дорога, село, тропинка и вот, наконец, дом: квадрат­ ный, низкий; окна, слепые иод желтыми лучами солнца, старое дерево, спящее между ними; две собаки. Мой пес безотлагательно очнулся от своего глубокого детского сна и с лаем бросился к ним. Я пришла в неописуемый восторг, но оба мужчины, пожав плечами, хлопнули двер­ цами и поднялись с чемоданами в руке на маленькое крыльцо. У них были одинаковые сильные и безмятежные движения деревенских пар­ ней. В гостиной стоял большой плюшевый диван, пианино, было много хрусталя, повсюду лежали газеты и возвышался огромный камин. Все это мне немедленно понравилось, но точно так же мне понравились бы готические кресла или обстановка в абстракционистском стиле. Я по-> дошла к балконной двери: она выходила в сад священника, а за ним шло нескончаемое поле люцерны. — Какое спокойное место,— произнесла я, обернувшись. Луи, пройдя через комнату, положил руку на мое плечо. — Тебе нравится? Я подняла на .него глаза. До сих пор я не осмеливалась взглянуть ему в лицо. Я робела перед ним, перед собой, перед всем, что нас окру­ жало с того момента, как мы оказались вместе. Это взаимное присут­ ствие казалось почти осязаемым. Впрочем, и его рука едва оперлась о мое плечо. Он положил ее нерешительно, с опаской. Лицо его слегка исказилось, я слышала, как прерывисто он дышит. Мы смотрели друг на друга, не видя. Я чувствовала, что мое лицо так же обнажено, как и его, и что оба эти неподвижных лица кричат; «это ты», «это ты». Два