Сибирские огни, 1974, №10

Оградить себя полностью от того, что не относится к металловеде­ нию, конечно же, не удавалось: ему то и дело мешали, размагничивали; то вовлекали в избирательную кампанию, то профсоюзные взносы обя­ зывали собирать, а еще же надо было преподавать, воспитанием неради­ вых студентов заниматься. Однако более всего Смирнову мешала весна. Весной неизбежно по­ являлись «биологические помехи», как выражался Смирнов. Иными сло­ вами, постоянная, ровная — и в общем-то терпимая — тоска по женщине весной становилась прямо-таки невыносимой. Обессиленный этой звер­ ской тоской и помня, что великий Ньютон в подобных ситуациях хватал­ ся за топор и до изнеможения колол дрова, Смирнов бросал работу и отправлялся бродить по городу. Шагая привычным, деловым шагом, по­ крывал с добрый десяток километров, и от усталости и впрямь станови­ лось вроде бы легче. Можно было возвращаться к себе в общежитие и засесть за книги и журналы. Во время одной из таких вот вынужденных прогулок он и встретил Ирку. Она сидела на лавочке в темном пустом сквере и безутешно, на­ взрыд плакала. Он подошел, стал расспрашивать, в чем дело, почему она плачет, не обиделся, когда она погнала его прочь, утешал, говорил с участием, на какое только был способен. Ни к чему,— говорил он,— плакать по пу­ стякам, подумаешь, обманули! Главное иметь в жизни цель, и тогда все нипочем. Цель — это великое дело, от нее человек становится тверже, несгибаемей, она как дополнительный позвоночник. А если нет у тебя большой цели — значит ты «беспозвоночный». И, видя, что Ирка уже не порывается уйти и не гонит его, стал рассказывать о своей работе, гово­ рил долго и вдохновенно: что-то ему подсказывало, что Ирка сейчас больше всего нуждается в силе, в поддержке, в уверенности. Постепенно глаза у Ирки просохли, и она стала прислушиваться к его словам; Смирнов же, время от времени поглядывая на полные строй­ ные ноги, на высокую грудь под вязаной кофточкой, говорил и говорил. Про себя он уже решил — лоб разобью, а без тебя, дорогая, домой не вернусь! И все-таки Ирка согласилась прийти к нему лишь неделю спустя... ! ' V ’ v ’ . - : ; * ' ' / Забыв про письмо, забыв о позднем времени, Смирнов задумался, сидя на старухином сундуке, опершись локтями в столик и подперев го­ лову. Он видел, как Ирка пришла к нему в общежитие в первый раз. Ос­ мотрела его мрачное жилище, с жалостью поглядела на самого Смир­ нова, тотчас же потребовала тряпку, потребовала, чтобы он принес воды, открыла форточку, принялась сметать с подоконника окурки, смахивать пыль, отмывать грязь, раскомандовалась, разрумянилась от работы. А он топтался около, выбитый из привычной колеи, растерянный, почти по­ трясенный видом женщины в своей комнате, видом ее ног, когда она на­ гибалась, чтобы вытереть пол. Потом настал почти фантастический вечер в обновленной комнате, потом — ночь... А утром Смирнов шел в свою лабораторию с таким ощущением, что стал вдвое, нет — втрое сильнее, увереннее, спокойнее. И работал в тот День как зверь, все удавалось ему, продвигалось вперед, ладилось. И снова настал вечер, и Смирнов начал верить, что женщина рядом с ним - - не сон, она — реальность, она — есть. Так они стали жить да поживать, Смирнов «делал науку», Ирка ходила на лекции в пединститут, потом сидела над конспектами: она бы­ ла на последнем курсе, и заниматься приходилось много. А кроме того,