Сибирские огни, 1974, №10

Он пил чай с вареньем из полевой клубники, слушал рассказы хо­ зяина о том, как идут дела с заготовкой зерна; сдушал рассказ пяти­ классницы Вали о каком-то Федьке Дюшихине, который второгодник, балбес и вообще дурак дураком... Смотрел, как старуха по-чалдонски, из блюдца и вприкуску, пьет чай, а сам все рвался на веранду, все его томило желание поскорее засесть за письмо... И вот, наконец, распаренный, разомлевший от «маленькой» и от настоящего (из самовара) чая, Смирнов очутился на своей веранде на­ едине с собой. Пододвинул столик поближе к окованному старинному сундуку, уселся на сундуке и задумался над чистым листом бумаги, вы­ рванным из бухгалтерского «талмуда». Когда еще Смирнов учился в школе и потом на первых курсах ин­ ститута, он много читал об ученых, о их жизни, о их открытиях, и из всего прочитанного сделал для себя вывод: вот дело, которому стоит по­ святить свою жизнь. Мир сложных таинственных формул, мир испыта­ тельных лабораторий —вот куда нужно стремиться. «Только так и стоит жить, только так!» — думал он, читая о том, как во имя науки люди жертвовали благополучием, личным счастьем, а то и жизнью. Учась на старших курсах, Смирнов заинтересовался металловедени­ ем, по целым дням стал пропадать в лаборатории, изучал строение ме­ таллов, постигал секреты кристаллических решеток: обычный, безжиз­ ненный, казалось бы, кусок рельса оборачивался целым сложным миром. А со временем мир этот становился настолько понятным и реаль­ ным, что иногда в своем воображении Смирнов как бы помещал глаза внутрь рельса, в металл и видел, да, видел — вот рельс волнообразно из­ гибается под колесами тяжелонагруженных составов, изгибается тыся­ чу, миллион раз; вот в толще стали, около неметаллических включений начинают появляться крохотные, микроскопические трещинки; вот они растут, растут, удлиняются, и рельс уж неизлечимо болен этими трещин­ ками, обречен, хотя на вид он — рельс как рельс, нормальный, стальной, надежный, по нему еще проносятся веселые поезда... В такие моменты Смирнов становился отрешенным от мира сего. Шеф, руководитель темы, с каким-то даже испугом посматривал на Смирнова, прикипевшего к прибору или ушедшего в раздумья; шефа, видимо, чем-то смущал этот тощий неистовый парень. И шеф пытался не­ сколько охладить пыл Смирнова, заводил разговоры о том, что молодо­ му человеку следует больше развивать свой кругозор, общаться с людь­ ми, с искусством, с природой. Ну, и конечно же, не стоит чураться раз­ влечений... «Потому-то ты ничего путного и не открыл,— выслушивая шефа, ду­ мал Смирнов,— хотя и дожил до седых волос. Проразвлекался, упустил время, а теперь уже поздно...» Нет, он, Смирнов, как-то очень четко уяснил себе: чтобы знать метал­ ловедение как следует, чтобы успевать переваривать поток информации да еще и самому вести исследования — хочешь не хочешь, а от многого придется отказаться, многое принести в жертву. Тут или — или. Или ты будешь интересоваться жизнью во всех ее проявлениях, а значит не ин­ тересоваться ничем всерьез, не знать ничего глубоко, по-настоящему, Или ты будешь знать что-то одно как следует, оставишь в нем свой след, но тогда тебе волей-неволей придется ограничивать себя. Третьего, как говорится, не дано. Постепенно Смирнов научился подавлять в себе желания и соблаз­ ны; прочно вдолбил себе в голову: все, что не относится к металловеде­ нию— пустая трата времени.