Сибирские огни, 1974, №10

Кирилл, но, черт побери, не из таких ли вот мечтателей на Руси и рож­ дались титаны?..». — Я думаю, что со временем будет так, — продолжал, между тем, Механик, — что люди все в города уедут. И пусть. Пусть больше ма­ шин делают! А здесь бы остались, ну, процентов десять, те, кю на са­ мом деле... — Он не договорил, но и так было ясно — «кто на самом деле любит деревню». — Да технику бы нам первоклассную! И я даю слово — мы обеспечили бы, всех прокормили! — Механик даже ключом гаечным пристукнул как бы в подтверждение своей уверенно­ сти в том, что «обеспечили бы». — А сейчас — стыд один! Он расст­ роенно махнул рукой.— Не справляемся. Людей вот от дела отрываем... «Всякое было, — вспомнился Смирнову рассказ старухи-хозяйки, —но чтоб городские приезжали помогать наше дело делать, такой стыдобушки не бывало...». Тут Механик, как бы спохватившись, как бы почувствовав нелов­ кость, что вот, мол, мы разговорились о высоких материях, а работуш- ка-то стоит, — приподнялся и затоптал сапогом окурок: — Давай-ка, Слава, примемся за транспортер... И вот теперь они со Славой прокручивали, протаскивали транспор­ тер, а Смирнов сидел на земле, трещал микрометром, эскизировал по­ ломанную втулку и думал о Механике, о его «безвредных для приро­ ды» машинах... Закончив эскиз, Смирнов направился по протоптанной в конопле и лебеде тропинке в сторону мастерских и столкнулся с маленьким мальчиком. Оба остановились. Синеглазое, льноволосое существо стояло перед Смирновым и сердито его разглядывало: «Кто ты такой?», «Откуда ты взялся?», «Хороший ты или плохой?», «Удирать мне от тебя или нет?». — Здравствуй, — сказал Смирнов. — Куда ты идешь? Мальчик молчал. — Как тебя звать? — Миша... — обидчиво, почти шепотом сказал мальчик. — А сколько тебе лет? Понемногу Миша разговорился, уже не смотрел на Смирнова сер­ дито: видимо, привычные вопросы: «А как тебя звать?», «А сколько те­ бе лет?» и так далее, — его успокоили, и он сказал, что пришел к отцу, который Панвин, который Кирилл. Что долго-долго шел и что по доро­ ге его напугала страшная собака. — Ну иди, иди, Миша, вон твой отец, на комбайне,—сказал Смир­ нов, а сам поспешил в мастерские. А когда вернулся, то увидел, что Миша уже освоился здесь, сидел воз­ ле комбайна и, вдавливая шестеренку в землю, «урчал», как трактор, брызгал слюной, воображал, видимо, застрявшую машину. Так в их дружной ремонтной бригаде появился еще один механик Он лазил но комбайну, крутил всё, что крутилось и на что хватало силе­ нок, смотрел, как Слава, щелкая собачкой храпового механизма, поддом­ крачивает задний мост, расспрашивал то отца, то Смирнова: «А это что? А это что?» И не раз Смирнов, глядя на Мишу и разговаривая с ним, ловил себя на мысли, вернее сказать, даже не на мысли, а на ощущении — «как это, должно быть, здорово, иметь вот такого Мишку!» Это ощущение выражалось в том, что под сердцем у Смирнова что-то замирало, и это замирание нельзя было иначе назвать, как — «хорошо бы, черт побери, иметь вот такого Мишку!» И ощущение это было для Смирнова новым, и он опять, в который уже раз, думал: «Нет, со мной определенно что-то происходит!..» Лишняя обуза, помеха в работе — иначе Смирнов и не думал до этого о детях. А тут — это замирание, это желание возиться с Мишкой, прикасаться к нему, разговаривать с ним...