Сибирские огни, 1965, №12

Кузнец остановил нас. А вот и старец. Желтовато-серое, словно лежалая кость, тело. Распух, но не очень. Другого бы зажрали до по­ лусмерти, а этот... В чем же все-таки секрет? Фанатическое самовнушение? Особая невосприимчивость кожи к раздражению? Ведь даже электроток действует на разных людей не­ одинаково. Это хорошо знают монтеры... Известно и явление каталеп­ сии — искусственно вызываемое временное «одеревенение» тела. Но обо всем этом я подумал потом. А пока... Старец глядит на нас напряженно, неотрывно, жжет ввалившимися глазами. Но я усилием воли отворачиваюсь. Никола — тоже. Мы видим: солнце, пробившееся в узкую древесную щель, промеж плотных крон, выкроило наши тени и, словно черное сукно на прилавке магазина, дале­ ко раскатило по траве. Там, где тень кончалась, вокруг моей безбожной головы трава вдруг заискрилась, замерцала, вырисовывая расплывчато­ белый, глухо сияющий нимб. — Гм, светит над головой. Смотри-ка,— сказал удивленно Никола и пощупал свою кепку. Потом снял, осмотрел ее и снова надел. — Вот и мы святы,— обернулся он к староверам, выставил в ус­ мешке ровные белые зубы.— Не хуже вас. Не грешнее. — Или вы не святее,— вставил я.— Вот вам и адамант... Все замолчали, и когда мы уходили, люди расступались перед нами. Рядом с нами шагал Антон. Качал головой, бормотал: — Вот и сподобились узрить Григория голозадым. О-ох, пастыри, ни стыда, ни совести... И естество свое выставил, девки глаза пялили... Кузнец вел нас под руки, косился назад. Советовал: — Тише, тише идитя, неспешно... А то, как кобели, во след кинутся. Ну, а теперь в избу, робята, и замкнитесь крепче. Лишь бы толпа не двинулась, а там бог даст пронесет. Будут стукаться, стихните... Ничего, старые повопят, а молодым надоело. А так сгрыз бы нас Гришка с пот­ рохами на этом святом месте. Ну, не шевелитесь, а мы побудем около... Да не оглядывайтесь, не надо. Но я все-таки оглянулся и увидел разрезанную надвое толпу. Увидел и другое — старец прыгал на одной ноге, надевая штаны... 16 До ночи мы провалялись в избе, голодные и заброшенные. Болотная деревня словно вымерла. В ней установилась густая и вязкая, как солидол, тишина. Никола расспрашивал меня о нимбе: — Слышь, здорово ведь светилось? — Здорово... — А что это, ежели по-научному? А? Знаешь? — Смутно... Роса виновата... Разные тонкости в преломлении и от­ ражении солнечных лучей росинками. А когда по условиям места все они соберутся, ссуммируются — и роса нужной формы, и трава нужно­ го роста, и свет под нужным углом, то видишь нимб. В общем, когда будешь в городе, читай книгу «Свет и цвет»,— запомнил? — А в ней всё написано? — Даже чертежи и формулы. Помолчим-ка лучше! ...Пришла ночь и с ней страх. Он незрим, и в нем шорох подкрады­ вающихся ног. ЗЬ