Сибирские огни, 1965, №12

не считать двух старых, полуживых рыжих лаек, то весь поселок был пуст и тих, хотя в нем ощущалось какое-то подспудное шевеленье. Лишь из одной избушки слышались громкие, определенные звуки: там, видимо, занимались готовкой: позвякивала посуда и вкусно пахло. Из трубы Вдоль ствола сочился голубой дым, лез вверх сквозь хвою и вяз в ней. Над сосной не было видно дыма, а только движенье теплого воз­ духа — струями. Стуча сапогами, Никола спустился вниз по лесенке, как в яму, уда­ рил в дверь: — Кто тут есть живой?! Выходи! В избушке звякнуло и стихло. Не в скором времени к нам вышел маленький, прозрачный старичок с бородой — белым веничком. Он мел­ ко и быстро крестился и что-то пришептывал, шевеля подбородком, от­ чего казалось, что он быстро и мелко жует. — Не бойся нас, дедушка,— успокаивал я.— Мы по делу. — Кого господь дарует? — спросил старичок, тараща глаза. Я объ­ яснил. Старичок быстро-быстро закивал бородой. Потом задрал голову и визгливо крикнул: — Васька!.. Дрыхнешь? На тонкой шее старичка взбухли синие канатики. — Васька!.. Вась!.. Сверху донеслось вопросительное: — Чаво? — Ах ты непутевый, непутевый! — кричал старичок.— Чужане яви­ лись. Проглядел! Э-эх, пентюх...— и забормотал, укоризненно тряся го­ ловой: — Воистину, не надейся на князи и сыны человеческие... Да слазь же, дубина! Над головами зашуршало, посыпалась хвоя и шишки. Из веток появились босые ступни, и крупный мужик съехал наземь. От него пахло смолой. Увидев нас, мужик вздрогнул всем телом, словно лошадь, укушен­ ная слепнем. Рука его потянулась к голове и тотчас опустилась. На нас Васька глядел с великим изумлением, выкатив глаза. — Сейчас вывалятся,— шепнул мне Никола. Был Васька здоров, как лошадь, но что-то откровенно идиотское проглядывалось в его лице. Старец повел допрос: — Спал? — Был грех,— каялся Васька басом.— Без комарей хорошо, воздух чист. — Чист, чисг! Все спишь. Смотри, душу не проспи. Бог, он все ви­ дит, все... — Отче, прости меня !— пробасил мужик и потупился — бородища прикрыла грудь.— Отче, благослови. — Бог простит, бог благословит,— весьма сухо ответил старен — Иди, накорми странников-ю. Веди в Михайлову избу, во вторую. Мы пошагали вместе с богобоязненным мужиком. Он ввел нас в ту, нашу избу. Была она темна и приплюснута, метра в два высотой. Не жилье — гроб. На потолке — матица, у дверей — полати. Мы сели за шершавый стол. Васька ушел и через короткое время вернулся с едой, ломтем черного кислого хлеба, мясом й^туеском молока. Выловил паль­ цем из туеска лесную моль, вздохнул и сказал: — Чашек не дам. Опоганите. Сел в сторонке и, почесываясь, ворочаясь на скамье, глядел, как едим.