Сибирские огни, 1965, № 002

Не понравилось мне это «иди». Будто стеклом три раза оцарапало . Шагнул я от дровяника и обернулся. — А если — видел? Тогда что? Григорий Иваныч плачуще, с подлаем, засмеялся. — А тогда? Тогда в молочке вашем будет жирность на процентик выше. На которые тебе и водка и закуска, а Бутырину два дома — на скраденный процентик. Иль ты думаешь — все олухи, как ты, Осип Демьяныч! Иди, иди! И будто его не было. Нырнул за дровяник, перешагнул через низ­ кий плетень, только его плач-смех дребезжит в ушах. Я дернулся было за ним, потом назад, к заводу — убить бы тебя Бутырин! — а потом без оглядки бегом — к заправочной, к машине... С какого пункта жизни стал я невезучий — не могу разобраться Сижу рядом с Федей, чегой-то он все говорит, а я молчу и думаю: с к а ­ кого пункта? С того дня, когда с Матвеем Ульзутуевым сводочку подмахнул, буд ­ то все корма заготовлены — а зеленка еще в поле стояла, а силосные траншеи еще под лопатой! — или с той поры, когда мне Кузеванов со­ тенную сунул, чтоб я Евдокима с ними в кедровник пускал. Или в тот час, когда с Бутыриным под чертовы бузы первую пол-литровку анисо- вой раздавил! Теперь уж з а к р уж а л о меня, не упомню, что раньше, что позже, где конец отыскать! Просто уговористый я человек, очень чужому слову поддаюсь. С к а ­ з ал Ульзутуев: «Поспеем, уберем, не подведем никого, расписывайся», — неужто председателя из-за малости подводить, в неудобство ставить? А Кузеванов как толковал: «Мы с тобой по-соседски, уважаем друг дру ­ га». Ну, зачем же с соседом свару заводить, он же не разбоем з аним а е т ­ ся, он шишку бесхозную бьет... А Бутырин меня чем взял? Во-первых, хоть и молод, а представительный, в себе уверенный, техник, очки в зо ­ лотой оправе, с приборами научными обращается вольнее, чем Андрей- ка-пастух с коровами и телятами. И он мне, Макарычеву: «Очень ты хо­ роший человек, Осип Демьяныч, душа-человек, не мелочный, не то что другие... Ты ко мне с доверием, и я к тебе...» Конечно, лестно... Таисия моя совсем другого склада. Кто бы ни был, хоть наивысшее начальство, она, если с делом к ней, с этого боку обспросит, с того з а в е р ­ нет, с третьего прикинет, и тут же зачнет какую-нибудь проворную рабо ­ ту и за это время все хорошенько передумает. «Не моих рук, не моей го­ ловы». «Нет, не обессудьте, так делать не могу», — очень д аж е просто у нее это говорится, и больше не навяливайся! И как это она за меня по­ шла, до сих пор сам про себя удивляюсь! «До того ты, Осип, без хребти­ ны, кисель бы из тебя варить...» — пошутит т ак с досадой. Не ломала меня, поперек не ставала, но всегда упредит: тут яма, тут завал , т ак по­ лучше, а эдак хряпнешься... А вот не углядела — хряпнулся. Евдоким и Клава не в меня, в мамку они, кремнистые... Дошел я до этой мысли, и тут меня на повороте, у Косых Увалов, так встряхнуло, — аж о потолок кабины макушкой. — Поаккуратней бы, Федя, — говорю, — так и в Чикой гробанешь! — Веселее в Чикой, чем с таким пассажиром... Я тебя, Осип Демья ныч, в четвертый раз спрашиваю: как молоко наше сегодня прошло, по какому спортивному классу? Кланя ведь тоже наказывала, чтоб я сам с тобой на завод, да я, вишь, резину доставал. И еще Кланя говорила...