Сибирские огни, 1959, № 3

— Эх, милый мой, дуралей реактивный... Весна повидалась и с Григорьевым. И он ответил ей: «Давай, давай, людей шевели. Пусть кровь вскипает, пусть голова кругом идет!» Конопатов же кисло поморщился, погладил то место живота, кото­ рое ныло, и сказал Весне: «Вот что я скажу тебе, красавица. Шляешься ты без дела, людей баламутишь. Ступай, ступай, у меня времени нет пустяками занимать­ ся!» — и потом долго ворчал по тому поводу, что «дороги расквасило, воду большую обещают». Пухарева и бригадира проходчиков Мамеда Хазирова Весна нашла в забое. Слабый евет шахтерских лампочек освещал машину, грызущую темную стену. Другая, тоже низкая и сильная машина, двумя железны­ ми руками загребала породу, ссыпая ее в вагонетки. Было шумно и .душно'. «Неужели так важно то, что вы делаете здесь в полутьме?» «Да, очень важно». «Ну, хоть выйдите покурить, там много света и тепла. Выйдите, полюбуйтесь мной!» «Нет, до перерыва нельзя!» «Хорошо, я буду ждать вас у выхода из штольни, я скажу птицам, •чтобы, встречая вас, пели громче и радостней, чтобы зацвел для вас пер­ вый подснежник». Вечером побывала Весна у Дедовых, напомнила Дарье Акимовне про те далекие таежные рассветы, которые встречала она вместе с Поли- карпом Сергеевичем в черемуховой кипени. «Помнишь?» — шепнула она ей заговорщицки. «Помню», — вздохнула старушка. Только Елена плакала и жаловалась Весне на свое непонятное серд­ це, которое, не остыв как следует от любви к Пухареву, затосковало о другом человеке, об Иване Семеновиче — этом теплом, добром товари­ ще, с постоянно раскрытой душой к людям, к их радостям и огорчениям.. Но никогда, никогда он не будет близок ей, потому что не может... А на рассвете следующего дня Весна решила взломать реки. С пол­ ночи припустил теплый дождь — прямой, безветренный. Туманная мгла наполнилась однообразным, усыпляющим шумом. Утром, запрягая лошадь и прислушиваясь к скрежету льда на ре­ ках, Филька бубнил, косясь на заспанную Любушку, стоящую на кры­ лечке столовой: — Вчера чуть коня не утопцл: в протоке по оглобли было. А нын­ че, слышь, погибель какая!.. — Что ж, оставайся, сама за продуктами поеду, — зевнула Лю­ бушка. — Уж молчала бы! — огрызнулся Дерюгин, подбирая вожжи. — Мне, мужику, не под силу... Сама, тоже! Любушка смерила его насмешливым взглядом: — Мужик!.. — Кто же, по-твоему? — Да вас с Ветерком и не разберешь, кто вы! Поторапливайся,, суббота сегодня. Филька скривил рот и, сильно хлестнув лошадь, вылетел на дорогу, подпрыгивая на рассохшейся телеге. У поворота к гидроучастку он на­ гнал Пухарева и Григорьева, придержал, поднатянул вожжи: — Садитесь! Ничего не возьму, бесплатно! — За такой подвоз следует с кучера брать! Что же это у тебя и уп­ ряжка и лошадь такие никудышные? — спросил Михаил Терентьевич. — Зато я породистый! — Филька пильнул под носом, ребром ладо­