Сибирские огни, 1959, № 3

— Конечно, уж не то, что ты рисовал... — Хуже? — Пухарев даже привстал от обиды. — Лучше! Хохоча, они-возились на снегу, перекатываясь друг через друга, по­ том, настынувшие, снова шли в забой по темному коридору, освещая путь шахтерскими лампочками. — Тебе не надоело со мной? — спрашивал Пухарев, шагая впереди. — Да нет еще... — О Ростиславе Вершинине не соскучился? — Страсть. Прямо приеду — и обниму. В начале марта наступили на редкость тихие, солнечные дни. От белизны и света слепило глаза, тайга затуманилась синью. Беспокойно поглядывал на приближающуюся весну своими узкими молчаливыми глазами лишь один человек — старый охотник и горняк Кусургашев, первый переселенец из Кедрового. В Междуречье он перебрался тихонько, еще в начале зимы. Ранним утром полазил по окрестным холмам, прикинул, как, по его мнению, дол­ жен будет расположиться будущий город и рудник, и облюбовал местеч­ ко для постройки своего жилья. В логу, у подножия Змеиной горы, он посидел под рябиной, со­ хранившей на кистях немного ягод, послушал пересвист рябчиков, поду­ мал, помечтал, а потом решительно встал и, плюнув в ладонь, чтобы не скользил в руке черенок топора, подошел к высоченному дереву. «На нижний венец пойдет»,— подумал он и ахнул по-горняцки, опуская с раз­ маху топор. Брызнула пахучая щепа, загудело дерево, осыпая длинные иголки. А построив себе дом, Кусургашев пришел к Пухареву: — Работа давай, инженер. — Надолго? — Совсем. — Не жалко Кедрового? — Однако, тайга шибко зовет. — Хороша ли весна нынче будет? — спрашивал его Михаил Терен­ тьевич. — Да-а-а, — тянул шорец, оглядывая розоватые гребни застывше­ го снежного моря. — Сердитый нынче весна будет. . — Это как понять? — Сосулька большой — весна длинный, вода маленький, сосулька маленький — весна короткий, вода большой... — Так какая же все-таки будет весна? — Вода с гор пойдет — беда придет, инженер!.. — Но мы дамбой огородились! — Вода прыгать будет... :— Высоко поднимется? — Старую штольню затопит. — Это что около моей? — Да, инженер. — Не может быть! Кстати, откуда взялась эта штольня? — Кусургашев мало-мало знает. Кривая нога в ней жил, Бабанаков. Пакостил Советской власти, хотел шорское государство сделать. По­ том сюда бежал, тут скрывался. Пойдем, покажу. Он сводил Пухарева в старую штольню, которая представляла из себя что-то вроде пещеры, искусно выложенной каменными плитами. Метров двадцать они прошли по горизонтальному коридору, затем по ступенькам поднялись вверх под углом в тридцать—тридцать пять граду­ сов. Дальше снова простиралась горизонтальная выработка, и заканчи­ валась она, по словам Кусургашева, «домом» Бабанакова. До конца Пу-