Сибирские огни, 1959, № 3

«Ты меня не запугивай, — отвечал ему на это письмо Пухарев, — ты лучше поторопись организовать мне проходческую бригаду. Было бы тебе известно, что я здесь и бригадир, и проходчик, а инженером не был ни одного дня. Смешно сказать, но сущая правда, что я использую в за ­ бое как рядового рабочего... кого? Да своего друга — писателя Ивана Григорьева! Он это оправдывает модным лозунгом — «Писатель, ближе к жизни!». Но я-то понимаю, что идет он на это больше из-за того, что­ бы помочь мне. Вот он настоящий друг! А ты?.. Где твоя обещанная бригада проходчиков-скоростников? Почему Горюнов не дает отпуск Д у ­ бову, чтобы он смог приехать ко мне и помочь? Подожди, вот я Зое Ни­ колаевне пожалуюсь, она возьмется в конце концов за тебя!..» Тайна задержки выезда в Междуречье проходческой бригады, кото­ рую по просьбе Пухарева создал Колыхалов, наконец, прояснилась- прежде чем отправиться в Междуречье, ее бригадир, инженер Мамед Ха- зиров, решил месяц поработать в учебном забое шахты, чтобы перенять опыт Дубова. Это Михаил Терентьевич узнал из письма Степана Горде­ евича. Старый горняк писал: «Не выдавай меня, старого болтуна, Михаил Терентьевич! Колыха- лов-то собирается все -Междуречье ваше удивить. На шахте решили взять над вами шефство. А в бригаду проходчиков набрали одиннадцать самых лучших, и ни у кого меньше техника нет звания. Про бригадира же — Мамеда Хазирова, — сказать ничего не могу, кроме как он дово­ дится мне зятем и не чета зятю моего дружка Дубова, этому опенке с тараканьими усами. Считай, скоро нагрянет к вам наша делегация с двумя машинами — проходческой и породопогрузочной и доставит тебе наилучшую бригаду во всем бассейне. Будет здоровье, я тоже не отстану от них...» Раскрыв, таким образом, «заговор» Александра Макаровича, Пуха­ рев тут же разработал график окончания проходки штольни и нарезки поля, обеспечивающий пуск первой очереди гидрошахты будущей осенью в августе — сентябре. Григорьев помогал ему и словом и делом. Если требовали обстоя­ тельства — брался за лопату и вместе с рабочими зачищал забой. Уста­ лые и чумазые выходили Пухарев и Григорьев из штольни, садились на куски породы, курили с жадностью. На морозе горячие их спины покры­ вались инеем, но солнце уже светило по-особому, хотя и подслеповато, но огнисто. — Весна идет, Иван! — восторженно говорил Михаил Терентьевич, поваживая носом. — Чувствуешь, как пахнет ею! — В конце-то февраля? — и Григорьев усмехался. — Фантазия у тебя богатая! — Неужели не чувствуешь? — А чем же пахнет она, по-твоему? -— Кувшинками. Понимаешь, такими желтыми, что по краям озер растут. Соглашался Иван Семенович больше для того, чтобы поддержать хо­ рошее настроение Пухарева. Он тоже принюхивался и говорил: — Надо же! Правда, этими кувшинками пахнет. И еще что-то при­ мешивается... — Горьковатое?! — больше оживлялся Михаил Терентьевич. — Та­ кое рябиновое?! — Да, да... — Видишь! А завтра больше, а через две недели... Эх, Иван, какие ;весны у нас в Сибири!.. — Не агитируй, видел уже одну. — Не понравилась? — насторожился Пухарев.