Сибирские огни, 1959, № 3

Передохнув, старушка смахнула со щеки слезинку и надолго замол­ чала. Руки ее бессильно упали, спина ссутулилась. — Позже узнала: старик Демидов ранил его с ружья. Ну и... пой­ мали потом, добили посреди дороги... Дав ей прийти в себя, Настя спросила: — Любили Поликарпа Сергеевича? — Шибко, — скорбно вымолвила старуха. — Свет в очах помутил­ ся. Полоумную, полуживую нашли меня приискатели. Сказывают, бреду по лесу и руками помахиваю, словно крыльями. «Кто ты?» — спрашива­ ют «Синяя птица», — отвечаю. Недели две в постели провалялась, одинокая женщина за мной хо­ дила. А когда поднялась, оправилась, хозяевам прииска—Демидовым— приглянулась — тому и другому, — сыну и отцу, стало быть. Они холо­ стыми жили, ну и пригласили меня к себе в горничные. Пошла я к ним с одной целью — отравить их, за Поликарпа Сергеевича расплатиться. Пожила у них осень, пожила зиму, принарядилась, потому что то от стар­ шего подарочек мне, а от младшего — еще дороже. Зацвела я прежним цветом девичьим, отбою от женихов нет: приискатели наперебой ко мне ластятся. С ног до головы золотым песком осыпают меня. А уж того и не вспомню, сколько их из-за меня спилось, с пути праведного свернуло. Дорого они за жизнь Поликарпа Сергеевича заплатили мне. Под одной пяткой Демидовых держала, под другой — всех остальных. В ка­ бак вхожу бывало — все встают, спины в поклон гнут. Ничего не жале­ ли, чтобы только посидеть со мной рядом. «Подождите, — думаю, —- я еще не так скручу вас!» И скрутила. У Демидовых скоро до ножей дошло, разделились они. Старший в Осиновке остался, а младший — в Кедров­ ку переселился. А мне того и надо. Дурачиться начала. Придет Демидов младший, к себе в жены зовет. Соглашаюсь, только условие выставляю: устели дорогу ситцем да батистом от Осиновки до Кедровки. То же ус­ ловие и Демидову старшему. Вот они и бесятся один перед другим. То один устилать примется, то другой. И не знаю, чем бы кончилось, ес­ ли бы не остановил меня умный человек из ссыльных, Никитой Путили- ным его звали. Идет он, бывало, навстречу мне и не поклонится даже, или попросту отвернется с презрением. Меня зло берет. Тогда я сама к не­ му заявилась. Квартировал он на отшибе, комнатку снимал. Постучалась в дверь, вхожу. Он что-то пишет за столом. — Здравствуйте. Глядит он на меня карими глазами, усмехается. — Чем могу служить? — Попроведать захотелось, — говорю ему. Тогда он покачал головой с укором и давай отчитывать меня, давай честить. Куда, мол, ум, куда силу-молодость тратишь? Не лучше ли на­ роду, отечеству служить? Ну и... Случилось как-то, что я ему всю свою жизнь рассказала, ничего не утаила и про Григория, и про Поли­ карпа Сергеевича., и про то, что Демидовым мщу. Он только большими шагами по комнате ходит да глаза карие щу­ рит. Потом остановился и руки мне на плечи положил: — Хочешь, найду тебе настоящее дело? — Какое? — Людей учить грамоте... И стала я вскорости учительствовать на приисках. Ходили ко мне и малые и старые. Завлекло меня это дело. Изменилась я до неузнаваемо­ сти. Конечно, тому и Никита Путилин способствовал: беседы проводил со мной, политические книжки читал. А чтобы никто не навязывался ко мне с любовью, я его женой себя объявила. Демидовы после этого со­ всем озверели, убийством грозить начали. Года два они меня в страхе держали, записки Путилину подсылали, дескать, смерть ожидает обоих