Сибирские огни, 1959, № 3

тора струя воды. Сам гидромонитор напоминает гарпунную пушку, на­ правленную в глубь забоя. Гидромониторщик в резиновом костюме, в широкополой резиновой шляпе управляет машиной посредством штурвала. Он очень похож на моряка, ведущего корабль в штормовую, бурную ночь. Струя воды режет, отваливает, кромсает глыбы угля, вымывает его из забоя, увлекает с собой. Прожектор, установленный на стволе гидро­ монитора, с трудом пробивает мглу распыленной воды. Брызги в его лу­ чах переливаются синими, голубыми, розовыми огоньками. То возникает, то пропадает во тьме самая настоящая радуга. Выбрав уголь слева на глубину пяти метров, гидромониторщик пово­ рачивает машину. Справа выбирается такой же уступ. После этого ма­ шина подается назад. В соседних разрезных печах-забоях происходит то же самое. Выработанное пространство не крепится, в него никто не за­ ходит потому, что нет в этом необходимости. Посадка его, обрушение кровли происходит само собой. Поток пульпы ведет к камерам центрального гидроподъемника. Отсю­ да смесь воды и угля подается на-гора — на обогатительную фабрику — светлое, чистое и просторное здание. На обогатительной фабрике от пуль­ пы отделяется уголь... Вот и все! — развел руками инженер Пухарев, вглядываясь в лицо Петра Ивановича. — Не верится, — усмехнулся Дедов. — Почему? — Да так уж и радуга! — И воздух в шахте грозовой будет, Петр Иванович, без единой пылинки. Кончив бриться, Григорьев подсел к ним, и они втроем проговорили, промечтали весь ранний зимний вечер. «Ишь ты, головастый мужик!» — рассуждал сам с собой Петр Ива­ нович, возвращаясь домой при свете молодого месяца, в колючем мороз­ ном тумане... # * * Настя снова сидела у Дарьи Акимовны Дедовой и слушала ее рас­ сказ. — На чем же я прервалась тот раз? — спросила Дарья Акимовна, И вспомнив, продолжала историю своей жизни уже в присутствии доче­ ри... — Стало быть, так и не узнала я, куда конвойные делись. Старик велел мне закутаться потеплее. Из избы кое-какие пожитки вынес, в ко­ шевку сложил, меня усадил. — С богом! — говорит он кучеру. — Валяйте помаленьку, я догоню. Меня поразило такое. — Как же это, мы ведь покойника не схоронили?! А он: — Все, все будет сделано, молодайка, не извольте беспокоиться. Вижу —и поехали мы не в ту сторону. Сердце от предчувствия мрет. «Что задумал старик, о чем они с кучером сговорились?» С полверсты, не больше, от заимки отъехали, как над ней черный столб дыма поднял­ ся и пламя сквозь крышу пробилось. Со мной опять нехорошо сдела­ лось, опять я, как ночью, сознания лишилась... Пришла в себя, знать, не скоро. Лежу в тулупе закутанная, старик виски мне снегом натирает. Нюхать что-то дает. Открыла глаза, а перед лицом моим его бородища черная. — Убейте, — говорю, — поскорее меня. Чего мучаете, душегубы!.. А старик-то взял да и погладил меня по щеке.