Сибирские огни, 1959, № 3

— Что случилось? Гости пришли? Так не тронь их, пусть заходят! При этих словах собака уступила дорогу. Настя вошла в темные се­ ни, пахнущие вощиной и сухими травами. Перед ней распахнулась дверь в чистую комнату, освещенную керосиновой лампой. В переднем углу— стол, простая деревянная скамейка, несколько стульев; справа — кро­ вать под стеганым одеялом. На краю кровати, свесив но?и в белых шерстяных чулках, сидела Дарья Акимовна. «Ну вот, — радостно подумала Настя, — разве это не добрая лес­ ная фея? Сейчас она даст мне талисман, заворожит мой меч, и я пойду искать свое счастье...» Дарья Акимовна приветливо улыбнулась. — Здравствуй, Настенька! Здравствуй, сударушка! Давненько не навещала нас. — Некогда было, Дарья Акимовна. Старушка легко спрыгнула с кровати, надела большие серые вален­ ки, стала хлопотать вокруг жёлтого пузатого самовара, забрасывая На­ стю вопросами. В маленькой щуплой фигуре и движениях ее Насте постоянно чуди­ лось что-то птичье, увертливое, стремительное. Не по-старчески живые глаза Дарьи Акимовны всегда смеялись. — Ну-ну. То-то. А!.. — то и дело восклицала она. Через полчаса на столе уже шумел самовар. Проворные руки Дарьи Акимовны то и дело передвигали на столе тарелки с морожеными и мо­ чеными лесными ягодами, с солеными грибами, с жареной зайчатиной. — Кушай, ну, хоть маленько отведай! — просила она, клала в чаш­ ку клюкву, усердно мяла ее ложкой, из старенького, с золотым ободком, чайника заливала клюкву синеватым чаем, от которого сильно пахло мя­ той. — А у нас новости: Оленка опять в пристроечек ушла. Мир их со старым беспокойником не берет! Шутка ли — под началом дочки теперь работает. Обидно, знать, ему... Собака приблудная у нас поселилась, ви­ дела, чай? Славная собака, разумная, прямо как человек... Дарья Акимовна любила рассказывать про зверей, и птиц. Она оду­ хотворяла их, словно речь шла о людях, не только хорошо знакомых, но и близких. И это мудрое проникновение в мир природы делало ее для Насти еще более загадочной. По спине бегали мурашки и шевелились на голове волосы, когда старуха воспроизводила волчьи песни — отчаянно безнадежные, зовущие, тоскливые. В звуках, шорохах, в птичьем щебетании Дарья Акимовна умела со­ здавать образы раннего весеннего утра, летнего дня, таежного вечера. И Настя тогда совершенно забывала, где она находится. Ей пели жаворон­ ки над побуревшими пшеничными полями. Она слышала и видела це­ почку журавлей в сентябрьском васильковом небе, мерещились ей глу­ хие тропинки, по которым ходят тонконогие дикие козы к таежным реч­ кам, чтобы напиться из заводи холодной и искрящейся воды и поглядеть в нее, как в зеркало, увидеть в ней свои дивные большие глаза, тонкую шею, подбеленную грудь... Даже когда умолкала Дарья Акимовна — не вдруг исчезали виде­ ния. Лишь постепенно Настя начинала замечать ее улыбчивое лицо, об­ рамленное седыми волосами. Однажды в общежитие, где жила Настя, зашел кочегар котельной, — угрюмый чернобородый кержак, — чтобы проверить батареи. Приглядев­ шись к Насте, он сказал: — Однако ты, паря, с Дедовыми водишься... — Ну и что? — Д а ништо, на здоровье... Только жизнь этой старухи, как солома