Сибирские огни, 1959, № 3

ва является вдруг Михаил Пухарев и несет с собой старые цепи, хочет заковать в них новую Настеньку, Настеньку Гурову! Она помнила, как запротестовало в ней все, когда Пухарев вошел в комнату, где она стояла в задумчивости с ведром и кистью в руках. В то время она думала: какая уютная и светлая получилась комната, с каким замечательным видом на реку, на тайгу, и радовалась за тех, ко­ му предстоит здесь жить. В ее душе зарождалась, можеть быть еще не­ осознанная до конца, гордая радость строителя. Ее руки, привыкшие к вя­ зальному крючку и спицам, с такой же тщательностью и любовью бели­ ли стены, обводили панели и лепили карнизы. — Расстаралась! — порой говорила ей не слишком радивая напар­ ница — Зина Трошина. — Дунь, плюнь — и пошли дальше! — Совесть не позволяет,— улыбалась Настя.— И если хочешь, что­ бы я с тобой дружила... — Молчу, молчу! — спешила Трошина и зажимала рот белой от из­ вести ладонью. Полюбила Настя труд строителя еще, может быть, и за то, что впер­ вые нашла в нем себя, умылась потом и как-то прозрела необычайно. По-новому волновали ее теперь сибирские просторы, по-другому смотре­ ла она на людей. Да что говорить, даже черный хлеб казался сейчас вкуснее, несравнимо веселей воскресные выходные дни! Разве смогла бы она теперь променять все это на особняк в горняцком поселке, на кру­ жевной уют, на пачки денег, заработанных К а л м ы к о в ы м ? Нет! Жила она в достатке, жила — старилась, жила в полусне, торопила дни, коро­ тала ночи, а жизнь-то вон, оказывается, какая широкая! Задумываясь над последней встречей с Михаилом Пухаревым, она спрашивала себя: «Правильно ли я поступила, то ли слово — «уйдите» — нужно было сказать ему? Почему я так перепугалась тогда? Почему убежала, не объяснив ничего?» Иной раз Настя твердо и решительно отвечала: «Да, правильно!» Но иногда почему-то колебалась. Тревожили ее неясные сомнения, ка­ залось, что между ними осталась недоговоренность, которая продолжает связывать их какими-то тоненькими паутинками. Но и на это в конце концов находился ответ: «пройдет время — за­ будется». А если сомнения одолевали — она шла к Дедовым. *. * * Настя спустилась в ложок — тихий, таинственный. Плохо проторен­ ной тропкой поднялась на Черную гриву и очутилась в полумраке густо­ го пихтача. Пока шла и пока похрустывал под ногами снег, было весело, но стоило остановиться, как тотчас поразила глушь зимнего лесного вече­ ра. Глядит на деревья, и они, кажется, на нее глядят, прислушиваются, что-то соображают: мол, куда человек, на ночь глядя, путь держит? Од­ ни, будто оробев, бесшумно пятятся от нее, другие, наоборот, крадучись подходят ближе. Чудесно вокруг, волнующе, как в сказке. Сердце мрет детской доверчивостью к добрым и прекрасным снегурочкам, к дедам- морозам, бабкам-ягам и серым волкам, помогающим похищать царевн. Волшебная, дивная Русь!.. Издали блеснул огонек. И Настя еще не успела приглядеться к не­ му, как в десяти шагах от нее на тропе появилась большая собака с ост­ рыми, торчащими вверх ушами, красноватой масти, сухая, поджарая. Поводив мордой, она принюхалась, потом повернулась и пошла впереди, сохраняя расстояние в десять шагов. Собака привела Настю к знакомому домику с высокими окнами, с простыми белыми занавесками на окнах и несколько раз нетерпеливо тявкнула. На ее голос отозвалась Дарья Акимовна: 5. «Сибирские огни» № 3.