Сибирские огни, 1959, № 3

— ПочелГу! — заторопился Дерюгин. — Дело-то в этих самых... те- тях-метях, — он пошлепал себя по карману. — Любовь Лексевна! — крикнула девушка. — У них денег нет! — Сама заплачу! — послышался Любушкин голос из поварской. Не успел Дерюгин подумать: «Вот бы махонькую еще пропустить!», как сама Любушка, вернувшись причесанной и с подкрашенными слегка губами, принесла стопочку. — За что? — просиял Филька. — За того корреспондента. — А-а-а... Это я чисто обделал... — Ничего себе, чисто! В милицию на другой же день попал! Так это по подозрению. Улик никаких не было! Начальник мили­ ции так и сказал: чисто ты, Филипп Гаврилыч, сработал... Он ел, а она глядела на него и что-то соображала, как-то примеря­ лась к нему. — На работу устроишься или по-прежнему — шалтай-болтай? Филька промычал невнятное. — Мне возчик нужен,— продолжала Любушка,— Чай, хватит блу­ дом промышлять... Честную жизнь начинать пора. Дерюгин многозначительно хмыкнул и поглядел на Любушку испод­ лобья, весело: — Ты-то честно жила? Не доливала... не досчитывала... — Полегче! — Любушка свела короткие брови. — Я не государст­ во обманывала, не народ, а иже тебе подобных. Сестриных сирот выра­ стила зато. — И повысила голос: — Говори, пойдешь возчиком? «Она, чего доброго, и котлеты не даст доесть», — подумал Филька, кивая в знак согласия. — Только... Неужели доверишь мне... Водку ить поди возить при­ дется... Любушка нахмурила лоб и чуть выставила вперед свою круглую коленку. Для Фильки этого было достаточно. — Ну, ну... Я ить так... Чтоб ты знала, что у Фильки есть еще со­ весть... Согласный я. — Смотри, грузчика не будет, самому придется, — помякла Лю­ бушка. — Управлюсь. Ты не гляди, я в силе! И Любушка совсем повеселела: — Сильный — могучий, от богатырского... отломок. Одного на ули­ це стукнешь — семеро дома упадут! Запрягать-то умеешь? — Лошадь-то? — Дерюгин залпом выпил компот и пальцем полез в стакан за кружочком яблока. — Куда! — остановила его Любушка. — Ложечку для чего подали? — Лошадь-то?— повторил Филька, неумело звякая ложечкой о ста­ кан.— Я, Любушка, можно сказать, среди лошадей вырос. Вовсе диких объезжал. Подведут мне бывало истого лешего: глаза лупит, белками ворочает, ноздри ходуном ходят, задом танцует, передом— пляшет. «Фи­ липп Гаврилыч, — предупреждают, — убьет он тебя!» — «Видали по­ хлеще!» — говорю. Натягиваю себе жамшевые перчатки, плетка на пра­ вом запястье покачивается. Рубашка на мне — алого шелку, инда полы­ мем запылает, когда я на лошадь вскачу! Часа полтора она меня только на одном месте скинуть норовит: то задом бьет, то свечкой поднимается. А потом как возьмет — прямками через горы и леса... Аж дух спирает в груди! — Складно, — заметила Любушка. — Не веришь?! Пойдем! — вскочил Дерюгин. — Так у меня смирная, не дикая. — Кхе! — хохотнул Филька. — Все они смирные с виду!