Сибирские огни, 1959, № 3

ка штольни приостановилась из-за отсутствия цемента для железобетон­ ного крепления. Потом еще два дня Пухарев провалялся на скрипучей койке, крях­ тя, вздыхая. Он припомнил все встречи с Настей: как познакомился с ней в Крыму, как стояли они однажды на берегу весенней реки во время ле­ дохода и Настя просила: «Уедем, уедем отсюда»... Припомнил и решил, что не было лишь последней встречи с ней и он не слышал страшного слова «уйдите». Ведь ему нужно теперь приниматься за осуществление проекта, за гидрошахту, и пусть прежняя Настя так же стоит за его пле­ чами, как стояла все эти годы, пусть она помогает ему. «Скорее бы от­ строили школу, да привезти в Междуречье дочь. С ней легче, с ней уют­ нее», — подумал он и засвистел свою песенку: Бережок, бережок, Нао не сломит горе, Вое равно не кинусь я С головою в море. Обозвав себя идиотом, Пухарев написал длинное письмо в Кедровое Александру Макаровичу, просил организовать на шахте проходческую бригаду и откомандировать ее в Междуречье. Еще намекнул — не со­ гласится ли Дубов приехать на недельку для налаживания скоростной проходки. И после этого почти совсем отлегло от сердца. Вновь с преж­ ним радостным чувством он сказал: «Ну, Настенька, за работу!» ГЛАВА 15 Несколько дней пожив в Междуречье инкогнито, потолкавшись сре­ ди строителей и даже поработав на закладке фундамента, Дерюгин с замирающим сердцем входил в дощатый засыпной барак с большой вы­ веской «Столовая № 1». К счастью, дело было перед закрытием на пе­ рерыв и посетителей там не оказалось. Любушка в белом халате сидела за столиком и из тарелки раскладывала жидкую горчицу по маленьким вазочкам. Вид у нее был суровый, а по опыту Филька знал, чего можно ожидать от Любушки, если между коротких бровей буфетчицы появля­ ются две складочки. Предусмотрительно остановившись у порога, он снял шапку, покаш­ лял в кулак. Внешне Любушка не выказала ни радости, ни огорчения при появ­ лении Дерюгина. — Заявился, красно солнышко? Филька приклонил голову, промолчал. — Проходи, чего топчешься! — А ты, как это... не будешь драться? — Может, покритикую чуток. — Любушка улыбнулась сквозь гор­ чичные слезы. — Критикуй, да без занесения в личное дело... Я ведь это... того: честь честью представил тебе книжицу этого... как его? Корреспондента. И фотографический аппарат. Любушка молча поднялась и ушла в кухню. Через несколько минут краснощекая полная девушка поставила на стол перед Дерюгиным тарелку борща, котлеты и стакан жидкого ком­ пота. — Зачем? Я не просил... этого. — Любовь Лексевна распорядилась, — официантка жестом руки указала на кухню. — Не желаете, что ли?