Сибирские огни, 1959, № 3

— Не подходите!.. — Настя... — Что вам... от меня нужно? — К тебе же я, Настя!.. — совсем упавшим голосом сказал Пуха­ рев. — Опоздали. Давно опоздали, Михаил Терентьевич... Уйдите... Сказав это, она, двигаясь вдоль стены, осторожно обошла Пухарева и выбежала из комнаты... * * * Пухарев поселился в палатке Ивана Григорьева. — Тебя, Михаил, подменили в Кедровом, что ли? — говорил Гри­ горьев, сидя перед топившейся печкой, сложенной в палатке. — Не узнал я тебя вчера. Да и сегодня с вечера спать завалился. — Пройдет. — А вчера ночью куда ходил? — К ней... — И что? — Сказала: на ту высоту уже не поднимусь. А меньшего не хочу. Весело потрескивали дрова, от печки несло сухим жаром, над па­ латкой вздыхала и попискивала порой голая боярка. — Принеси-ка воды, — распорядился Григорьев, чтобы хоть как-то поднять Пухарева с койки, встряхнуть его. — Чаю попьем. За водой Михаил Терентьевич ходил долго, вернулся необычайно грустным. — Эх, и голос! — ставя котелок перед Григорьевым, сказал он мрачно. — Поет — колдует. — Кто поет? — Григорьев внимательно посмотрел на Михаила Терентьевича. — Тайга поет... — Бредишь, Миха, и меня смущаешь, — усмехнулся Иван Семено­ вич. — Давай-ка чаек пить. — Давай. Потом пойдем, послушаем. Напившись чаю, вышли из палатки. Ночь густела, набирала сказоч­ ную силу. Причудливые очертания тайги моментально дорисовывало во­ ображение. Поэтому всюду, казалось, окружали их необычные звери и птицы. Покажется взмахнувшее крыло, и бесшумно промелькнет перед глазами сине-черная птица. Или кто-то выставит из-за деревьев рыжую лапу, когтистую, злую, и уже видится за кустами притаившийся медведь, — вон и глаза его блестят недобрыми зеленоватыми огоньками. А деревья в это время шепчутся друг с другом на непонятном лес­ ном языке... и неведомая песня таежной глуши, которую слышали толь­ ко они одни, то обрывалась на время, то начинала звучать с новой силой. И трудно было найти объяснение ей. А утром Григорьев снова взялся за Михаила Терентьевича: — Встряхнись, великий мученик! По тебе вон какая страдает, луч­ ше Дедовой все равно не найдешь! — Страдает, — усмехнулся Пухарев. Но больше ничего не приба­ вил. Григорьев пошел с Пухаревым в управление. Чтобы как-то отвлечь друга от мрачных мыслей, начал рассказывать о делах на строительстве, о главном инженере Моисееве, присланном на место Пухарева. — Понимаешь, этот Моисеев подкупает меня расторопностью, энер­ гией, которой хватило бы на десятерых таких, как управляющий тре­ стом,— размахивая руками, говорил Григорьев. — А в Конопатове я не нахожу ничего особенного, кроме бритой головы на короткой шее да боль­